– Ну и что?

– Капил, дорогой мой друг, температура в колбе достигает нескольких тысяч градусов! А ты спокойно всовывал в нее руки, да еще хохотал при этом, как ненормальный. Видимо, не зря тебя за глаза Аскетом зовут, ни холод, ни жар тебе не страшен.

– Не может быть!

– Может. Этот сконцентрированный солнечный поток света спалил бы любого в черную головешку.

Над столом повисло молчание.

– Михаил, я не знал, что обладаю таким Даром. И Дух мне ничего не говорил об этом.

– Дух сообщил мне, Капил, что, возможно, этот Дар находится внутри тебя.

– То есть ты точно не знал, только предполагал?

– Я был почти уверен.

– А если бы меня этот огонь все-таки спалил бы?

– Ты считаешь, что я рисковал тобой?

– Именно.

– Таков мой удел, Капил, рисковать даже самым дорогим. Если бы я объяснил тебе все с самого начала, ты никогда не подошел бы к свету. Нужно было, чтобы твой Дар вышел наружу из глубин твоей души сам и сразу, другого не дано.

Они опять замолчали. Капил машинально взял в руки бокал, покрутил его в руках, потом поставил обратно.

– Михаил, ты сказал, что я больше не наперсник твой. Это связано с открывшимся Даром?

– Да, Капил.

– И поэтому ты оставляешь меня в горе?

– Да.

– И я не должен ее покидать?

– Теперь никогда, Капил. Твой Дар слишком редок, слишком ценен, чтобы можно было подвергать его опасности.

Бывший Наперсник грустно опустил голову.

– Грустишь о свободе?

– Если честно, то да.

– Это пройдет, поверь мне.

– Я верю, безгранично верю тебе и Року. И меня утешает возможность постоянно быть рядом с тобой, это стоит свободы. Что я должен делать, Монах?

– Учиться. Скажи, что ты знаешь о Павле?

– Павел – твой Управитель, – пожал плечами Капил. – Общепризнанно, что он твой заместитель, второй человек в Церкви.

Монах выслушал ответ, склонив голову набок, потом удивленно тряхнул головой и улыбнулся.

– Почему ты улыбаешься? – в свою очередь удивился Капил. – Разве я сказал что-то не так?

– Так, все так. Я просто восхищаюсь Павлом: не человек, а кремень. Полторы сотни лет на должности Управителя, и ни одного прокола, ни одного слуха, не одной сплетни, молодец! Видишь ли, Капил, – Монах усмехнулся, – Управитель управляет не моими делами, а солнечным светом.

Аскет пораженно застыл, в его голове все вдруг стало на место. С незапамятных времен по воле Монаха в солнечном зале с высоких сводов падал поток ослепительного света. Он окутывал человека, проникал в уголки души, высвечивал пороки и злые замыслы. Рассказывали, что некоторые люди, особенно те, на совести которых было тайное смертоубийство, не выдерживали солнечного огня, начинали корчиться, кричать, теряли сознание и даже гибли. Как же наивен был он и все остальные братья, предполагая, что этот свет есть естественное порождение Белой горы! Теперь все стало ясно: человек порождает это чудо!

– Ты прав, Капил, – раздался голос Монаха. – В горловину Белой горы вставлен громадный кристалл, скорее всего, искусственный. Когда и кем, не знаю. Наверное, теми же темнолицыми, здесь была их территория. Кристалл особым образом концентрирует свет, даже может на некоторое время аккумулировать его, но и после него свет все равно остается обычным, хотя и чрезвычайно мощным потоком энергии, часть из которой человек воспринимает в видимом спектре. Только Дар таких самородков, как Павел, а теперь и ты, Капил, мог изъять из этой энергии огонь и превратить ее в волшебный луч! Ты представляешь себе, какая ответственность ложится на твои плечи, Капил?!

– Монах! – голос Капила дрожал.