Свет померк. Адамс подумал, что только в этой последней фразе старик, наверное, и был по настоящему откровенен, и поэтому решил окончательно, что верить ему нельзя.

ГЛАВА 13 в которой Барри задает вопросы и попадает во дворец Совета Федерации.

– Господин Харман!

– Да, Барри.

– Скажите, почему наш звездный рейс оказался первым и последним? Мне не дает покоя этот вопрос. Ведь был накоплен колоссальный опыт. Я был уверен, что человечество вступило в свой звездный век, и вдруг такое разочарование. Я даже орбитальных спутников не обнаружил.

– Не торопись, Барри, скоро все узнаешь. У тебя вся жизнь впереди.

Они ехали в большом лимузине с затемненными стеклами. Улицы были малолюдны и красивы. Редкие прохожие слегка кланялись автомобилю, хотя наверняка не видели пассажиров. Видимо, Харман был важной персоной. Вот уже несколько дней Глетчер находился у него в доме на правах гостя и пленника одновременно. Харман откровенно сказал Глетчеру, что в его интересах войти в новый мир постепенно, с наименьшими психологическими трудностями. Он запретил Барри выходить за пределы виллы. Хозяин дома был в меру откровенен, и это нравилось Глетчеру.

Он дал Харману слово его слушаться и за неимением других занятий стал отсыпаться. Никогда еще он так сладко не спал! В свободное время за ним присматривала белокурая дочь хозяина. Ее интересовали всякие, с точки зрения Барри, пустяки и мелочи: как любили, какая была музыка, что носили, а важные вопросы, типа социального устройства или уровня развития науки, совершенно не волновали.

С Харманом в эти дни они практически не разговаривали. Возможно, тот чего-то ждал. Глетчера вполне устраивало ежедневное общение с красавицей. При мысли о ней у него что-то обрывалось в сердце, становилось тепло при воспоминании о ее случайных прикосновениях, смехе, эксцентричности и лукавстве. Она была непосредственна, умна и наивна одновременно.

Внезапно стало темно. Глетчер очнулся от размышлений и посмотрел в окно: машина двигалась по подземному гаражу.

– Этот тоннель ведет к дворцу Совета Федерации свободных городов Ирии, – пояснил Харман. – Сейчас мы приедем, и ты предстанешь перед верховной властью планеты. Я не имею права на откровенность: у членов Совета должно сложиться о тебе объективное мнение. Но я рекомендую больше слушать, меньше говорить и не задавать вопросов. Поймешь все потом, и узнаешь все потом, а пока поверь мне на слово. Как я тебе, когда оставлял с дочерью.

– Спасибо, сэр! Я понял. Постараюсь вас не подвести…

– Себя, Барри, прежде всего самого себя.

Совет Федерации состоял из людей с благородной осанкой, ухоженных и вальяжных. Их было не меньше сотни человек. Бросались в глаза странного вида темные костюмы с бабочками. Скорее всего, это была специальная форма. Члены Совета располагались в креслах за отдельными столиками, которые амфитеатром спускались к небольшому пьедесталу. Там стоял массивный стол, за ним сидели три пожилых человека. Барри поразился, насколько это большое помещение было похоже на театр. Судя по всему, и мебель здесь была настоящая, а не из уплотненного энергией воздуха. Было непривычно тихо.

Харман уверенно двинулся сквозь проход между рядами к центральному столу и поманил за собой своего спутника, остановившегося было в нерешительности. Глетчера усадили в кресло сбоку от стола, а Харман прошел к пьедесталу и начал:

– Уважаемые члены Совета! Несколько дней назад произошло знаменательное событие: успешно завершилась Первая межзвездная экспедиция человечества. Она стартовала пять тысяч лет назад, достигла другой солнечной системы и приступила к колонизации ее планет. Перед вами, – Харман повернулся к астронавту и протянул в его сторону руку, – наш далекий предок, мистер Барри Глетчер.