– А выше, как я понимаю, варианты судьбы?

– Не судьбы, а Рока! Судьба всегда однозначна. Вернее, – Монах задумался, – не всегда, но пока об этом рано.

– Михаил, а почему ствол такой короткий, последняя треть дерева – это сплошные ветви?

– Именно так обычно устроена жизнь. Чем старше человек, тем чаще стоит перед выбором, причем чем больше ошибается, тем чаще выбирает.

– И здесь все пути равнозначны?

– Ну что вы, Барри, конечно, нет. Посмотрите, сколько тупиковых развилочек: раз, два, и конец.

– Значит, надо выбирать потолще и подлиннее?

– В общем, да, но не всегда. Иногда истинный путь короче.

– Мудрено. А чем же связано дерево с этим лабиринтом?

– Лабиринт – это когда смотришь на древо Рока снизу.

– Во времена моего детства подруги моей мамы часто обсуждали жизнь малознакомых мне людей, и когда поводом бывало что-то нехорошее, они горестно сетовали: такова судьба.

– Да, я знаю, у нас тоже так говорят в глухих уголках. Но это суеверия, а на самом деле судьба – это реализованный Рок. Это понятно?

– Ну, допустим, – Глетчер упрямо помотал головой, – что это так. Пусть Рок – это дерево, но я не согласен, что выбор зависит только от человека. Более того, по моему мнению, выбор в большей степени зависит от случайностей, чем от человека.

– Нет, Барри, случайностей вообще не бывает, когда-нибудь вы это поймете. Рок лишь рисует проекцию судьбы, а выбор делает человек.

– И все? А разве обстоятельства не влияют на выбор?

– Влияют, но выбор-то делает все равно человек! И чаще всего этот выбор заключается в том, чтобы распознать среди обстоятельств те, которые формирует Рок, а не черт.

– Что, нечистая сила способна стащить человека с древа Рока?

– Вы кощунствуете, Барри, но в каком-то отдаленном приближении можно сказать и так. Только это очень тяжело и очень редко.

– Выходит, черти в ваших краях тоже водятся?

– Барри, черти водятся везде, где есть человеческие головы.

– Михаил, вы хотите сказать, что…

– Барри, – решительно прервал его Монах, – давайте разговор о демонах перенесем на потом, а сейчас вернемся к Дару. Ваш скептицизм меня огорчает, поэтому у меня к вам просьба: пересчитайте на досуге всю цепочку ваших личных случайностей. А для начала я вам напомню некоторые из них. – Монах поднял руку и начал загибать пальцы: – Во-первых, ту случайность, которая благополучно развернула ваш корабль так, чтобы привести вас в нужную точку планеты; во-вторых, ту, что не позволила диску добить вас, когда вы, беспомощный, вылезли из своего летательного аппарата; в-третьих, ту, что сберегла вас на дальнейшем пути. Представьте себе, что, например, охранники фермы дохов вас увидели?

– Да, – кивнул Глетчер, – думаю, мне бы не поздоровилось.

– Продолжим: в-четвертых, вспомните ту случайность, которая вывела вас на столицу Федерации и познакомила вас именно с тем человеком, который мог вас спасти, с Директором Социального института. Более того, не просто познакомила, а сделала его зятем! В-пятых, добавьте туда же ваше чудесное спасение, помните, когда вас бросил Блюк, а трос «случайно» зацепился между камнями? А «случайная» судьба командора, который уцелел в аду Большого Взрыва и дожидался вас пять тысяч лет! Ведь если бы он не изменил коды, вы никогда не смогли бы войти на базу и погибли бы около ее ржавых дверей. Разве не так?!

И после этого вы будете сомневаться в том, что Рок все эти годы вас вел и ведет?! Вы, Барри, иронизируете по поводу Дара, а напрасно! Знаете ли вы, что вы принадлежите к очень редкой породе людей, с которыми я не могу установить контакт?! Таких людей единицы на всей Ирии! И все они (заметьте, все!) – носители сильнейшего Дара.