– Но ведь вы лицо официальное?

– Я-то да, но начнется выяснение правового статуса этих этюдов, а моя страховая компания хотела бы решить этот вопрос полюбовно, с наименьшими финансовыми потерями. Так что позвольте откланяться. А с вами, Маша, я свяжусь в ближайшие дни – вам ведь действительно причитается вознаграждение…

– И только? – тихо проговорила Мария. – Знаете, мне от вас ни… – тут она поперхнулась, потому что Надежда сильно наступила ей на ногу. С ума сошла – от таких денег отказываться!

– Я с вами свяжусь! – заверил ее Глеб, упаковал картины и ушел.

Он очень точно рассчитал – через пять минут в квартире появился племянник профессора Туманяна в сопровождении нескольких спортивного вида молодых людей, чем-то неуловимо похожих друг на друга.

– Груздев! – Армен Степанович обрадовался старому вору, как родному. – Давно не виделись!

– Век бы вас не видать… – проворчал тот. – Это дело вы мне не пришьете!

– Не торопись, у нас будет много времени! А для начала скажи, что ты сделал с моим дядей? Что-то вколол или это гипнотическое воздействие?

Груздев мрачно молчал.

– Лучше скажи.

– И куда пергамент дел? – грозно вопросила Надежда Николаевна.

Груздев отчего-то ее испугался и пробормотал, что на профессора Туманяна он воздействовал гипнозом, вернее, не совсем гипнозом, а заклинанием, которому его научила одна эвенкийская шаманка, когда после отбытия срока на зоне в далекой Сибири он жил там на поселении. А пергамент исчез после того, как он его прочитал. То есть он его куда-то положил, но не помнит куда…

– Врет? – Полковник смотрел с сомнением.

– Да не похоже…

В эту минуту у Надежды зазвонил телефон, это ответственный доктор Крылов сообщил, что готов лично приехать к больному сегодня после пяти вечера.

– Ой, спасибо вам! – обрадовалась Надежда Николаевна и передала трубку племяннику Туманяна.

Полковник продиктовал адрес и предлагал прислать полицейскую машину, но доктор мягко отказался. Затем Армен Степанович распорядился увести арестованных и сердечно распрощался с обеими дамами.

Наконец дверь за посторонними закрылась и подруги остались вдвоем.

– Господи, слава богу, все закончилось! – вздохнула Мария. – До чего же я устала! Нет, такие приключения не по мне. Я привыкла к спокойной, размеренной жизни… Надя, я не могу представить, как ты занимаешься своими расследованиями. Постоянная нервотрепка, криминальные личности…

– А мне без этого скучно. Чего-то не хватает… Кстати, ты зря говоришь, что все закончилось. Нам еще нужно подумать, что делать с этой роковой монетой…

– Ох, в самом деле! – спохватилась Мария и достала монету из кармана. – А я о ней совсем забыла…

– Позволь мне тоже взглянуть… – Надежда протянула руку.

Мария отдала ей монету, и тут же странная, щемящая тоска заполнила сердце Надежды Николаевны.

– О ней нельзя забывать, – раздался вдруг совсем рядом хрипловатый, словно надтреснутый голос.

Надежда вздрогнула и обернулась.

Они с Марией были в прихожей не одни – неподалеку от них стоял невысокий пожилой человек со смуглым, изрезанным морщинами лицом, в поношенной куртке с капюшоном. Встретив его на улице, Надежда приняла бы этого человека за дворника-гастарбайтера. Но было в нем что-то значительное, даже величественное.