Когда он поравнялся с Марией, она вскочила, шагнула ему навстречу и радостно проговорила:

– Левон Абгарович, вы нашлись! Слава богу!

Профессор остановился, строго взглянул на нее и произнес длинную, выразительную фразу на незнакомом гортанном языке.

– Что вы говорите? – растерянно переспросила Мария.

Профессор выдал еще одну фразу, столь же непонятную и замысловатую.

– И так всю дорогу! – произнес один из сопровождающих. – Говорит, говорит – а что говорит, непонятно. Сдадим уже его, пускай начальство разбирается!

Он постучал, дождался ответа, открыл дверь кабинета, и все трое вошли внутрь.

Мария просочилась следом, что было для нее совершенно нехарактерно. Раньше, если бы ей велели сидеть на месте и ждать – она и сидела бы послушно. Теперь же ноги сами понесли ее в кабинет полковника.

Провожатые быстро ретировались.

Армен Степанович приветствовал родственника:

– Дядя Левон, слава богу, вы нашлись! Что с вами было? Тетя Наринэ так волнуется!

Профессор ответил совершенно непонятной фразой.

Его племянник удивленно взглянул на Марию:

– Это он на каком языке?

– Не знаю. Я думала, на армянском…

– Нет, точно не на армянском. По-армянски я понимаю, а тут что-то совсем другое.

– Тогда, скорее всего, на арамейском. Он ведь этим языком занимается всю жизнь.

– На арамейском? – переспросил Армен Степанович. – Как же с ним теперь объясниться? – Он снова обратился к профессору: – Дядя Левон, кончайте уже с этими фокусами! Поговорим по-русски…

В ответ ему снова прозвучала гортанная фраза.

Армен Степанович сделал еще одну попытку – на этот раз он обратился к дяде по-армянски.

Результат был таким же неутешительным.

– Что же делать? Он не хочет говорить ни на каком языке, кроме арамейского.

– Или не может. Может быть, все остальные языки вылетели у него из головы.

– И как же нам с ним объясниться?

– Нужно вызвать кого-нибудь с его кафедры… кого-то, кто владеет арамейским языком.

Армен Степанович позвонил в университет, и через полчаса в его кабинет вошел аспирант с кафедры восточных языков.

Увидев профессора, он удивленно воскликнул:

– Левон Абгарович, что вы здесь делаете?

Профессор в ответ разразился длинной непонятной тирадой.

– На каком это языке? – осведомился племянник профессора.

– На арамейском, – подтвердил аспирант.

– Ну, слава богу! Теперь хоть удастся с ним поговорить… Что конкретно он сказал?

– Конкретно он сказал: «Я, Ахиаккар мудрый, визирь и хранитель печати великого Синахерриба, царя царей и владыки владык, одарил благодатью своей привязанности племянника своего, Навада, который оказался недостоин моей милости и пролил на меня дурной поток клеветы…»

– Что это за хрень? – проговорил Армен Степанович. – Извините, конечно, за мой арамейский…

– Это фрагмент из древнесирийского эпоса «Сказание о мудром Ахиаккаре».

– Первый раз про такое слышу! А никак нельзя добиться от него чего-нибудь более понятного и осмысленного? Вы ведь умеете говорить на арамейском языке?

– Ну, не так хорошо, как он, но могу… по крайней мере, на классическом западном диалекте.

– Скажите, что его родные очень беспокоятся. Скажите, что жена ждет его дома.