Но тут с балкона послышался пронзительный скрежет, от которого волосы на голове встали дыбом, и пистолет немедленно повернулся в ту сторону. Ронни вскочил, сбросив Венди с колен, но устремился не к огромному, от пола до потолка, французскому окну, а к выключателю у двери в гостиную. Мы с Венди так ничего и не поняли, причем она твердила «Что это было?», когда комната погрузилась во тьму.

Затем он метнулся к нам и молча стащил нас с кушетки, так что она служила естественной защитой от неведомой угрозы, проникшей в окно. Сам он пригнулся рядом, слегка над нами возвышаясь. Я чувствовала, как из него так и брызжет адреналин. Ему не терпелось вступить в схватку.

— Это может быть все, что угодно… — подала я голос.

Ронни не очень вежливо приказал мне молчать. Венди скрючилась в позе эмбриона, уперев колени и лоб в стенку дивана и обхватив руками затылок — прямо как в учебных фильмах о способах самозащиты во время ядерного взрыва. Ее опять трясло, но трудно было сказать, от страха ли, напряжения или чувства вины.

Я глубоко вдохнула и мысленно представила, что могло стать источником услышанного нами звука. Как же мы повеселимся, когда Ронни поймет, что это всего-навсего кошка, или сосед, передвигавший жардиньерку, или проехавшая под окнами машина. Но тут в звучавшей в мозгу какофонии я различила один неожиданно отчетливый звук: кто-то пытался нащупать щеколду и открыть окно.

Хаос воцаряется так стремительно, что даже спустя время трудно разобраться, что к чему. Ронни поднялся с пистолетом в руке и прокричал страстную, но малопонятную угрозу. Я вскочила на ноги, все еще надеясь, что все обойдется, и крикнула, чтобы Ронни не стрелял. Венди вопила, продолжая лежать на полу.

Хотя все остальное произошло невероятно быстро, клянусь, я видела, как из дула вылетела пуля, пересекла комнату, пробила стекло и вошла в Питера Малкахи.

15

Дружба имеет множество уровней. У человека могут быть приятели, с которыми приятно поговорить, случайно встретившись на улице, но ради этого не станешь специально их разыскивать или менять ранее намеченные планы. Бывают добрые друзья — те, кому можно доверить тайну, а то и кошелек, пока танцуешь. А еще есть друзья настоящие. Они по первому зову примчатся в любое место, в любое время и не зададут лишних вопросов. По крайней мере, пока не окажутся рядом.

— Не ты ли его подстрелила?

Я так обрадовалась Кэссиди, которая шла ко мне через приемный покой хирургического отделения, что бросилась ее обнимать, даже не потрудившись ответить. На ней был хлопчатобумажный джемпер и холщовые брюки, и я вздохнула с облегчением: слава богу, я не сорвала ее с вечеринки, когда позвонила и без лишних объяснений попросила приехать в больницу Святого Луки, потому что Питер ранен. Правда, я все-таки упомянула, что здесь может быть полно полицейских. Она сказала, что скоро будет, воздержавшись до приезда от каких бы то ни было комментариев.

— Желание его пристрелить для меня давно пройденный этап, — наконец сказала я, нехотя ее отпуская. Я все еще сильно нервничала, гораздо сильнее, чем хотела признаться даже себе самой, и, на несколько мгновений прижавшись в Кэссиди, почувствовала себя лучше.

— Я просто спросила. Между прочим, я бы не стала тебя очень ругать.

— В него стрелял Ронни Уиллис, но он, похоже, нисколько не раскаивается в содеянном. Хотя это уже совсем другое дело.

— Ронни Уиллис? С какой стати ты, Ронни Уиллис и Питер Малкахи вдруг оказались в одном и том же месте, не важно — при оружии или без оного?

Я сделала глубокий вдох, приготовившись к объяснениям, но она жестом попросила меня повременить.