— Ронни Уиллис? С какой стати ты, Ронни Уиллис и Питер Малкахи вдруг оказались в одном и том же месте, не важно — при оружии или без оного?

Я сделала глубокий вдох, приготовившись к объяснениям, но она жестом попросила меня повременить.

— Прежде чем начинать свой рассказ, познакомься с Аароном.

Весь набранный воздух вышел из меня в одном удивленном выдохе. Надо же, в своем смятении я и не заметила стоявшего у нее за спиной мужчину. Он держал руки в карманах, а голову склонил набок. Я протянула руку:

— Большое спасибо, что пришли. Очень приятно познакомиться.

Он неловко улыбнулся — улыбка у него была очень приятная — и пожал мне руку. Он совершенно не был похож на человека, которого я ожидала увидеть, впрочем, я толком не смогла бы объяснить, чего я ожидала. Конечно, я не рисовала в воображении упакованного в кожу и твид молодца — на такого Кэссиди бы и не взглянула, но ничего другого воображение мне не предложило. Аарон был чуть ниже Кэссиди, которая отличается высоким ростом, спортивного телосложения, с четко очерченными скулами и длинными тонкими пальцами. Одет в черные джинсы и серо-лиловый шерстяной свитер, но его небрежную элегантность слегка портили красные кеды-конверсы. У него были каштановые кудряшки и теплые карие глаза. Я тут же поняла, почему Кэссиди вдруг проявила столь живой интерес к физике.

— Могу вам только посочувствовать, — произнес он сочным красивым голосом.

— Спасибо.

— Трисия приедет? — спросила Кэссиди, похлопывая меня по руке, и я отпустила руку Аарона.

— Я постоянно попадаю на голосовую почту.

— Я тоже. Короче, когда она появится, повторишь свой рассказ еще раз, потому что лично я ждать не намерена. Так что же случилось?

Я вкратце изложила события этого вечера, уделяя особое внимание тому, что произошло в квартире у Ронни, и время от времени оглядываясь на Аарона, потому что мне хотелось знать, как он к этому отнесется. Он слушал с искренним интересом, но сдержанно. Зато Кэссиди всем видом демонстрировала свое отношение: качала головой и красноречиво поднимала очи горе. Она глубоко вздохнула, услышав, что Питеру только что сделали операцию и что мне пришлось беседовать с множеством копов.

— Зачем Питера понесло на этот балкон? — спросила Кэссиди.

— Он считает, что Гарта убил Ронни Уиллис. Вот он и искал доказательства и улики. Ронни не стал бы с ним разговаривать, а швейцар не впустил бы его в дом.

— Не знаю, как это называется у вас, журналистов, но у нас, юристов, подобное именуется не иначе, как «взлом и незаконное проникновение в жилище», — пояснила Кэссиди.

— По-моему, речь все-таки идет о «посягательстве», потому что ни взломать, ни проникнуть он так и не успел.

Детективы, которые занимались этим делом, уже многое успели выяснить, обсудить и обдумать. Тем двоим, что сразу прибыли по вызову, участники событий попытались объяснить, что случившееся имеет отношение к другим происшествиям: Питер настаивал, чтобы они связались с Донованом, поскольку все это напрямую касается гибели Гарта, а Ронни из-за своей теории заговора, в котором якобы замешан Джек Дагласс, хотел, чтобы они переговорили с Эрнандес. Я же стояла на том, что это не более чем недоразумение, результат неуместного рвения, но должного впечатления мои доводы на полицейских не произвели. Впрочем, мне разрешили сопровождать Питера в больницу.

Ронни и Венди последовали за мной, потому что, пока врачи «скорой» колдовали над Питером, у Ронни начались боли в груди. Когда Питер находился в операционной, я зашла в палату интенсивной терапии — Ронни уже чувствовал себя значительно лучше, хотя его опутывало невероятное количество проводов от стоявших вокруг приборов.