|
– Кажется, он начинает что то соображать. – Это снова Гнусавый, я кожей чувствую его дыхание. Вот кто то прикоснулся к моей обнаженной груди. Значит, на мне нет рубашки. Что, черт возьми, со мной происходит? – Все жизненные функции в норме. – Это был уже третий голос, и его я не знал. – Скоро очнется. Это меня разозлило окончательно: кому какое дело до того, очнусь я или нет? – Лучше помолчите, – снова начал я сопротивляться, – никто не просил вас вмешиваться. – Дайте ему еще немного времени, – хмыкнул Гнусавый. – Все идет как надо. – Вот именно, убирайтесь. Тут мои глаза открылись, и я увидел доктора Сэма Коутса, врача Джилли, который до этого представлялся мне Гнусавым. – Ну наконец то. – Он улыбнулся. – С возвращением. Вы хорошо слышите меня. Мак? – Куда уж лучше. Что, черт возьми, происходит? И где моя рубаха? – На вас ее нет, правда, но вы скорее всего в ней родились, потому что вам отчаянно повезло. Вы доехали до больницы раньше, чем потеряли сознание, стукнувшись головой о руль. На ваш гудок сбежались все, кто был поблизости: доктора, сиделки, охрана, пациенты… В общем, наделали вы переполоху. И тут я все вспомнил: страшный шум, звук автомобильного сигнала в ушах… – Видно, мне нельзя было слишком переутомляться, так? Коутс усмехнулся и отрицательно покачал головой: – Мы знаем, что в прошлый раз вы попали в госпиталь из за террористов, но здесь совсем другое. Анализ показал наличие большого количества барбитуратов у вас в крови. Часа три вы были без сознания, но, поскольку вам удалось вовремя приехать к нам, мы сразу же начали лечение, и теперь вам не грозит ничего страшного, хотя еще какое то время вы будете чувствовать слабость. Едва я подумал, что это могло быть за лечение, как тут же позеленел. – Только не говорите, что вы промывали мне желудок. Однажды я видел, как это делается, и меня чуть не вырвало. – Извините, Мак, но у нас не было выбора. И пусть вас не беспокоят кислородный аппарат и капельница – это просто для подстраховки, если что нибудь пойдет не так. Горло не болит? Я нехотя кивнул – горло действительно побаливало. Зато ко мне вернулась способность соображать. Говорите, я наглотался отравы? Это были барбитураты? – Вот именно. Естественно, никому в голову не приходит, что вы сами решили с собой разделаться. Постарайтесь припомнить, кто мог подсыпать вам эту дрянь. Я посмотрел на доктора Коутса, потом перевел взгляд на миссис Химмел и на незнакомого мне мужчину. – Понятия не имею. И тут доктору Коутсу неожиданно пришлось убедиться, что я таки действительно пришел в себя, потому что рука его вдруг оказалась словно зажатой в тиски. – Послушайте, это очень важно. Пусть полицейские немедленно отправляются в Сейлем и найдут там Лору Скотт: я был у нее сегодня утром, и не исключено, что это все ее рук дело. Повторять мне не пришлось: доктор пулей вылетел из палаты, а миссис Химмел погладила меня по руке: – Все будет хорошо. Мак. Здесь еще доктор Гринфилд, это ему вы порекомендовали не вмешиваться не в свое дело. Ощущая неловкость, я посмотрел на худощавого пожилого мужчину с густой черной бородой и сказал: – Извините, это вырвалось нечаянно. – Ничего, я все понимаю. Организм у вас еще не вполне окреп – похоже, террористы крепко взяли вас в оборот. – Было дело. – Ничего, – снова повторил он. – Вы молоды и сильны, мистер Макдугал, и у вас все будет хорошо. К тому же я оставляю вас в надежных руках. |
