– Двадцать восемь, мэм.

– Двадцать восемь. Стало быть, четырнадцать лет в море. Однако Эйдин сказал мне, что вы получили удостоверение главного помощника совсем недавно, перед самым… арестом.

Последнее слово она произнесла, слегка запнувшись, как будто оно было иностранным и немного неприличным.

– Разве это не странно? Если не ошибаюсь, опытному моряку требуется в среднем не больше семи лет, чтобы получить полноценный капитанский патент и стать шкипером. Почему же у вас продвижение по службе заняло вдвое больше времени?

Уголком глаза Анна заметила, как Эйдин беспокойно ерзает на сиденье рядом с ней. Вне всякого сомнения, он решил, что она нарочно провоцирует мистера Броуди. Но ей было все равно. Помимо всего прочего ее возмущало, каким тоном Броуди обращался к ней, называя ее миссис Бальфур.

Притворная невинность ее вопроса больно кольнула Броуди.

– Такой благородной леди, как вы, мэм, вряд ли известно, что попасть на ют матрос может двумя путями: либо через якорную трубу, либо через транцевый люк.

Анне с досадой пришлось признать, что она понятия не имеет, о чем толкует мистер Броуди, хотя бесспорно ясно было одно: он нарочно несет всю эту тарабарщину на своем матросском жаргоне, чтобы сбить ее с толку.

– Вы своего добились, – отметила она с каменным лицом. – А теперь, может быть, соблаговолите перевести?

Броуди улыбнулся:

– Ют – это помещение для офицеров.

– Это мне известно.

Не вставая с места, он отвесил ей издевательски почтительный поклон.

– Тот, кто родом из богатой и знатной семьи, добирается до юта, расположенного на корме, через транцевый люк, находящийся там же. А у кого нет богатства и связей, тому приходится протискиваться через якорную трубу…

– Не надо мне объяснять, где находится транцевый люк, – оборвала его Анна. – И что такое якорная труба, я тоже знаю. Но ваше объяснение представляется мне чрезвычайно любопытным. Признаюсь, больше всего меня поражает то, какую убедительную отговорку вы для себя нашли. А впрочем, все это не имеет значения. Продолжим наш урок. Я вижу, нам предстоит долгий путь.

Броуди откинулся на спинку сиденья. Его лицо ничего не выражало. Да, это была всего лишь удобная отговорка, но он скорее согласился бы принять дюжину плетей, чем признать правоту миссис Бальфур. Подлинная причина его медленного продвижения по службе состояла в том, что до недавнего времени он просто не думал о карьере. Ему было все равно, получит он офицерское звание или нет.

Когда-то он был матросом-новичком – молодым, горячим и не очень-то дисциплинированным. Неизбежные наказания он выдерживал стойко, бравируя своей смелостью и бросая вызов старшим по званию. С тех пор много воды утекло: Броуди повзрослел, и гонора у него поубавилось. Время несколько отрезвило его. Oн получил удостоверение помощника капитана и решил, что это начало новой жизни.

А потом кто-то убил Мэри, и все покатилось в тартарары.

Он видел, что Анна вошла во вкус. Набросок судоверфи Журдена не уместился на одном листе, ей пришлось взять второй, чтобы пририсовать доки. Она с энтузиазмом объясняла назначение различных построек, радуя его слух своим правильным произношением, свойственным образованным людям высшего сословия. Броуди простил ей это невольное превосходство: уж больно ему нравился ее нежный и мелодичный голос.

Он бросил взгляд на О’Данна; адвокат холодно посмотрел на него в ответ. Билли Флауэрс прикорнул в уголке кареты и, по своему обыкновению, погрузился в сон. Анна что-то увлеченно объясняла, указывая на какую-то деталь чертежа.