— Но Джордану это не помешало. — Вышедший полтора года тому назад альбом Джордана мгновенно ворвался в первую пятерку, побил рекорды продаж, песни из него все еще звучали по радио. Он оказался точной, до мурашек по коже, копией отца — и его манера писать песни, и его вокал. Гораздо ближе, чем Адам. Мальчишка очаровал и нас, ветеранов, помнивших его отца, и подростков, приветствовавших новую рок-звезду. Критики и публика с нетерпением ждали следующего альбома.

— Вот отчего Клэр с ума сходит. Корону Мики унаследовал «другой» сын. И опять же виноват оказался мой отец.

— Потому что он выпустил этот альбом?

— Потому что он позаботился о Джордане, а не только об Адаме.

Клэр, подумалось мне, из тех свирепых мамаш, что тигрицей набрасываются на всякого, кто обидит их выводок. Но прежде чем принять версию Оливии, мне требовалось заполнить лакуны и составить полную семейную картину. И кстати, как вписываются в эту историю «пленки из отеля»?

— У кого сейчас пленки? — спросила я.

— У меня.

— Где они?

— Не вижу, какое отношение…

— Ладно. По крайней мере, они в надежном месте.

Оливия поднялась, уперла руки в боки:

— Вы думаете, пленки как-то связаны?..

— Пока что я еще ничего не думаю. Только задаю вопросы. — Я улыбнулась, стараясь закончить первый разговор на позитивной ноте, ведь нам еще не раз предстоит встречаться. — Мне пора на работу, но мы вернемся к этой теме.

— Разумеется. Встретимся сегодня вечером. Я познакомлю вас с теми людьми, которые могут помочь.

— Большое спасибо.

Оливия испустила долгий вздох, как бегун, пересекший финишную прямую.

— Большое спасибо, что выслушали. Я и на это не рассчитывала.

— Если можно, больше ни с кем это пока не обсуждайте.

— Чтобы не перебить ваше интервью?

— Вам самой не понравится, если об этом напишут в «Пейдж сикс».

Стоит желтой прессе прознать, в чем Оливия обвиняет Клэр, с журналюгами родимчик приключится. Это будет просто глупо и гнусно.

— Вы правы.

Не могу сказать, что выдвинутый Оливией мотив казался мне достаточным для убийства, но мысль уже работала вовсю. На площадке, дожидаясь лифта, я размышляла о том, каково жить публичной жизнью, когда папарацци сторожат каждый твой шаг, оговорку, ошибку. Требуется нарастить толстую кожу, и эта кожа с годами прирастает к телу, становится частью твоей сущности. Добавим к толстокожести раздутое «эго» творческого человека — и браки распадаются, дети ссорятся с родителями, все идет наперекосяк.

Я как раз прикидывала, какой бы я стала, если бы росла среди звезд рока, но тут чьи-то тонкие и гибкие пальцы впились в мое предплечье, словно корни растения. Я чуть было не выпрыгнула из своей недостаточно толстой кожи, а Клэр и глазом не моргнула.

— Надеюсь, вы понимаете, насколько она несправедлива, — мрачно произнесла вдова Кроули.

— Обычное дело, — кивнула я и попыталась высвободиться, но Клэр не собиралась отпускать меня, пока не скажет все, что надумала. Будем надеяться, после такого общения моя рука сохранит подвижность.

— Оливия — большой специалист искажать истину, — настойчиво продолжала Клэр. — А уж сейчас, в горе, она и вовсе не способна посмотреть фактам в лицо. И мне бы не хотелось, чтобы ее фантазии проникли в ваше интервью. У девочки куча проблем, и, прежде чем выходить на публику, она должна разобраться со своим чувством вины и ответственностью.