Некоторые молодые люди, чьих имен Джейн даже не могла вспомнить, привели познакомить с мисс Морант своих сестер. Другие притащили своих мамаш – или же те сами их сюда приволокли.

Джейн было хорошо известно стремление матерей увидеть новый предмет обожания своих сыновей.

Адорна сидела в центре, представляя собой воплощение женственности, миловидности и скромности. На мгновение Джейн поразила выразительность увиденной картины. Ее пальцы привычно затрепетали, словно набрасывая контуры. Если бы у нее были при себе карандаш и блокнот, она легко бы изобразила эту сцену. Контраст черного и белого в одежде джентльменов. Разноцветные платья щебечущих между собой леди, склоняющих время от времени свои головы, чтобы пересказать очередную сплетню. Пастельные тона нарядов дебютанток, которые нервничали и не всегда старались это скрыть.

Адорна всех затмевала. В ней была спокойная уверенность, что она просто создана для этого общества.

Затем все глаза обратились к Джейн, и стало тихо. Леди Киннард засопела – свидетельство того, что покой нарушен. Все слышали о скандале. Но сегодня Джейн была одна, без Блэкберна, который угрожал ей – или защищал.

– Здравствуйте, – произнесла Джейн спокойным, вежливым голосом, совсем как учила Мелба. – Приятный день, не правда ли?

На какую-то ужасную минуту ее слова повисли в воздухе без ответа. Потом мистер Фицджеральд шагнул к ней и поклонился, сверкнув дерзкой улыбкой, которая сразу же приободрила Джейн.

– В самом деле. Прекрасный день для прогулки, как я только что говорил мисс Морант.

– Да, дорогая тетя, мы как раз об этом сейчас говорили. – Адорна встала и направилась к Джейн. Мягкое, расшитое золотом платье обтягивало ее фигуру, грудь вздымалась при ходьбе.

Все мужчины в гостиной содрогались в унисон с ее шагами.

– Эти леди и джентльмены были настолько добры, что пригласили меня. – Адорна протянула Джейн руку, и та взялась за нее. Адорна взглянула на гостей, набрала побольше воздуха и с очаровательной улыбкой добавила: – Я уверена, что они и вас пригласят.

– Разумеется, мисс Морант, – пропели джентльмены. Виолетта подошла к Джейн и вполголоса заметила:

– Они находятся под гипнозом.

– Но ведь женщины – нет, – рассудительно ответила Джейн. – И при первой же возможности их враждебность проявится. Некоторые из них в этом сезоне впервые вывели в свет дочерей. Они завидуют успеху Адорны и, если им удастся бросить на нее тень, отвергнув ее тетку, сочтут, что день прошел не зря.

Было очень неприятно стоять и наблюдать, как на этих накрашенных и напудренных лицах постепенно появляется осуждающее выражение. Джейн осознала всю тяжесть положения. Никто – ни любезный мистер Фицджеральд, ни авторитетная Виолетта – не могли смягчить этого сурового испытания.

Защитить ее мог только Блэкберн. Но Блэкберна здесь не было.

Леди Киннард поднялась.

– Нет, – выдохнула Виолетта.

Трое замужних дочерей леди Киннард встали вслед за ней. В свое время каждая из них искала расположения Блэкберна, но была отвергнута. Для них отрицание Джейн было больше, чем социальная позиция. Это было личное сведение счетов.

После короткой наполненной отчаянным шипением перепалки мисс Редмонд, младшая дочь Киннард, тоже неохотно поднялась. Шелестя шелковыми платьями и бросая по сторонам ядовитые взгляды, женщины направились к выходу.

Остальные – кто улыбаясь, кто в смущении – последовали за ними. Это было похоже на всеобщее бегство.