– Но вы даже не помните его в лицо! Искать человека, зная лишь приблизительно его возраст, - это все равно что охотиться за призраком.

– Кто ищет - тот всегда найдет, достало бы терпения.

Страстное лицо Оливье с ястребиным носом отнюдь не наводило на мысль о терпении, но упрямо сжатые губы и твердая решимость в глазах заставляли поверить, что у него хватит упорства для достижения своей цели.

– Ну что ж, - подумав, промолвил Хью, - во всяком случае, завтра побываем на празднике перенесения мощей Святой Уинифред, а заодно попросим у брата Дэниса список паломников, что остановились в странноприимном доме, и отметим всех подходящих по возрасту, независимо от того, в одиночку они прибыли или нет. Что касается незнакомцев, приехавших в город, то сведения о большинстве из них можно получить от провоста, мастера Корвизера. У нас в Шрусбери все друг друга знают, и всякий чужак на виду, в аббатстве же странник - обычное дело, а потому вашеко беглеца, если он здесь, стоит поискать в обители. - Хью задумаося, покусывая губу, а затем продолжил: - С утра пораньше я передам перстень аббату и расскажу ему о том, что натворили трое паломников из странноприимного дома. Но прежде чем отправиться на праздник, мне надо будет отрядить с дюжину человек, чтобы они обшарили леса к западу от города - авось кто-нибудь из упорхнувших пташек да и попадется. Если же они успели перебраться через границу - тем хуже для Уэльса. Тут я ничего не могу поделать. Однако сдается мне, эти мошенники не из тех, кто бродит по лесам, скорее всего они где-нибудь поблизости. Так что поутру я оставлю вас с провостом: пусть-ка он пораскинет мозгами, где лучше поискать вашего беглеца, я же тем временем займусь поисками своих. Ну а потом мы вместе двинемся к обители: посмотрим, как братья понесут раку с мощами святой, да заодно поговорим с братом Дэнисом насчет его постояльцев.

– Все это меня вполне устраивает, - весело откликнулся Оливье. - Я хотел бы засвидетельствовать свое почтение лорду аббату. Припоминаю, что видел его в Винчестере, но он-то, конечно, меня не заметил. И потом, - золотистые глаза Оливье с длинными черными ресницами затуманились, - вы помните, что за брат был тогда с вами в Бромфилде… Вы должны знать его. Он по-прежнему живет в здешней обители?

– По-прежнему, - промолвил Хью. - Сейчас после ночного молебна он наверняка улегся спать. Да и нам с вами пора на боковую - ведь завтра спозаранку нас ждут дела.

– Этот брат так много сделал для молодых родичей моего лорда, - сказал Оливье. - Очень бы хотелось повидаться с ним еще раз.

«Ясно, кого он имеет в виду, - подумал Хью, с улыбкой глядя на собеседника. - Имени-то его он небось не знает. Не назвал же он по имени монаха, отнесшегося к нему как к родному сыну. Того самого, благодаря которому Оливье с почтением относится к Бенедиктинскому ордену».

– Вы встретитесь с ним непременно! - промолвил весьма довольный беседой Хью и поднялся, чтобы проводить гостя в отведенную для него спальню.

Глава 8

В день праздника аббат Радульфус поднялся задолго да заутени - так же как и подначальные ему братья, на которых были возложены обязанности по подготовке к церемонии. Когда у дверей аббатских покоев появился посланец Хью Берингара, стояло свежее росистое утро. Лучи восходящего солнца уже золотили крыши, тогда как большой монастырский двор еще окутывал лиловый сумрак. Деревья и кусты в аббатском саду отбрасывали длинные, расплывчатые тени, отчего изумрудная зелень газонов казалась располосованной мазками гигантской кисти.

Аббат принял перстень с радостным изумлением: для него было большим облегчением узнать, что великолепие празднества не будет омрачено последствиями свершившегося накануне святотатства.