Анна хорошо изучила детей аристократов. Эта пятерка не была исключением. Обычно детей поручали слугам, которым до них и дела не было, и выпускали из детской только чтобы представить гостям. У нее был другой подход: она проводила со своими подопечными очень много времени; изучая их и наблюдая за их поведением, она не забывала об их родителях, большинство из которых просто оставались верны традициям, в которых воспитывались сами.

Уникальность ее положения состояла в том, что она хорошо знала высшее общество и была способной и опытной гувернанткой, чьи услуги были нарасхват. Все это позволяло ей откровенно высказывать свое мнение. Как и сэр Финеас, она никогда не пренебрегала возможностью вмешаться в чью-нибудь жизнь.

«Расписание! « — Вспомнив о нем, Анна фыркнула. Первое, что она изменит в Грейли-Хаусе, — самого Грейли!

Властность графа доходила до такой степени, что он требовал полного и немедленного повиновения даже в элементарных вещах. Огромное состояние, принадлежность к древнему и уважаемому роду и, наконец, огромная физическая сила, на голову возвышающая его над другими мужчинами, видимо, давали Грейли повод считать себя сверхчеловеком. Очень опасное для подобного человека заблуждение, которое Анна и решила рассеять в первую очередь. Однако тут же засомневалась в своих силах. Только она задумалась, с чего бы начать, как в дверь деликатно постучали. Вошел лакей в ливрее с серебряным подносом.

— Записка, мисс. От его светлости. Ответ не нужен.

Анна взяла записку, лакей поклонился и исчез.

Тонкий пергамент захрустел в ее пальцах. Даже если бы она никогда раньше не видела почерка Грейли, по крупным, размашистым, с изобилием завитушек буквам она бы сразу узнала, кому он принадлежит.

«Мисс Тракстон, дети будут в библиотеке в два часа. Пожалуйста, не опаздывайте.

Грейли».

Анна скомкала записку. «Мог бы и поинтересоваться, удобно ли мне в два».

Какое-то время она забавлялась мыслью написать графу, чтобы перенести встречу на четыре, потому что в два она будет отдыхать. Но, поразмыслив, она решила не сердить его.

Усевшись за столик, она широким движением намазала маслом хлеб. Если она хочет завоевать детей, нужно начинать с первой же встречи. Удивить их, сбить с толку и прибрать к рукам, пока они не опомнились.

Она оглядела свое платье, которое идеально подходило бы обычной гувернантке, затем посмотрела на шкаф и решила, что нужно что-то другое.

Она переделала большинство своих платьев, сделав их скромнее, но пара прежних все же осталась. Амазонка, например. Она улыбнулась. Дедушка, в конце концов, прав — если она появится перед детьми в обычном виде гувернантки, впечатления на них это не произведет.

«Ну что ж, — подумала она, — пришло время показать Эллиотам, кто такая Анна Тракстон».

Герцогиня Честерфилд — своей подруге, миссис

Оглторп-Уайт, за чаем у леди Бедфорд.

Ровно в два Анна вошла в библиотеку. Взглянув на нее, граф Грейли чуть не поперхнулся. Не обращая на него внимания, она продефилировала к письменному столу, где по-военному, в шеренгу, выстроились дети. На их лицах отразилась вся гамма чувств — от мрачной враждебности до неприкрытого интереса, к которому примешивалось ожидание реакции сэра Грейли, который медленно вставил монокль в глаз, оглядел ее с ног до головы, будто лошадь, и вымолвил:

— Что это вы на себя надели?

Она победоносно взглянула на него.

— Вам не нравится?

На ней была сапфирово-синяя амазонка и шляпка с белым пером такой длины, что оно лежало на плече.