— Снова пропадешь на неделю? Хотя бы говори, куда едешь.

— Я потрясен твоей заботливостью.

— При чем здесь заботливость? Я просто не хочу попасть впросак, если Маркус спросит, куда пропал мой маленький непутевый братец.

— Я уже устал от его постоянной опеки.

— Он глава семьи и несет за вас ответственность, нравится тебе это или нет.

— Он слишком серьезно относится к своим обязанностям. Впрочем, как и ты, — рассмеялся Брендон. — Тяжело приходится с Эллиотами?

— Среди них тоже есть нормальные люди, — заметил граф.

— В семье не без урода. И кто же этот нормальный человек?

— Хотя бы Руперт. Граф Грейли скривился.

— Кто? Да он хуже их всех. Даже его мать терпеть его не может.

— Вот именно поэтому он мне и нравится. Ты же знаешь, что представляет собой его мамаша.

— Да уж. За те полчаса, что я пробыл в доме, она успела мне надоесть. Кстати, ты наглый грубиян.

— Это она тебе сказала?

— Нет, это у тебя на лбу написано. — Брендон вытянул ноги. — Почему ты еще терпишь ее в своем доме?

— Из-за детей. Они почему-то привязаны к ней, и я не хочу делать ее мученицей в их глазах.

— Забавная ситуация. Если ты ее выкинешь, скажут, что ты дьявол, а она святая. Если не выкинешь, она будет продолжать науськивать этих бесенят. Даже и не знаю, что лучше.

Граф Грейли встал и ополоснул лицо водой.

— Вот поэтому я и нанял мисс Тракстон.

— Милашку Тракстон?

— Почему милашку? — удивился Грейли.

— Где были твои глаза? Осиная талия, длинные ноги, грудь чего стоит. — Лорд Брендон притворно вздохнул и прижал руку к сердцу. — Ни в сказке сказать, ни пером описать. Но берегись — у нее острый язык.

— Оставь мисс Тракстон в покое. Она моя гувернантка, и ничего более.

Брендон сразу посерьезнел.

— Меня меньше всего интересуют женщины в твоем доме.

— Извини, но я сегодня не в состоянии беседовать, — признался граф Грейли.

— Благодаря мисс Тракстон?

— Упрямая, как не знаю кто, — сказал граф. — Похожа на своего деда.

Брендон усмехнулся:

— Это тот пройдоха, что за завтраком пытался всучить мне пару сотен французских презервативов?

Грейли только нахмурился.

— Дженкинс говорит, что он всучивал их горничным. Самое забавное, что горничные вообразили, что это новый вид напальчников. Я бы сто фунтов отдал, чтобы посмотреть, как они их используют.

— Я молю Бога, чтобы ему не пришло в голову рассылать их по почте, — сказал граф Грейли.

В дверь деликатно постучали. Вошел камердинер, держа на вытянутых руках аккуратно сложенный костюм.

— Ваш костюм, милорд. Я вычистил его. — Он положил его на край кровати и прошел в гардеробную. Оттуда он вышел с обильно украшенным золотым шитьем темно-красным муаровым жилетом.

Увидев его, граф скривился:

— Что это за гадость?

— Это вы купили, ваша светлость, когда были в Лондоне.

— Пьян был, не иначе, — махнул рукой граф. — Выбрось!

Ледбетер заупрямился:

— Но, милорд, это очень хорошая вещь.

— Я ношу синие жилеты.

— Сейчас в моде красные жилеты.

— Плевать на моду. Я ношу только то, что мне нравится. Кроме того, я терпеть не могу блестящую одежду — чувствуешь себя в ней дикарем Нового Света.