Селена указала на ноги графа:

— Вот. Мариан сказала, что они ей не нравятся, и мы их оставили.

«Замечательно, — подумал граф Грейли, — мало того, что солнце выжгло посевы, что лучшего жеребца украли цыгане, так теперь еще и ходи, как рождественский гусь со связанными лапами».

— Зачем вы сделали это? — спросила Анна.

— Нам хотелось узнать, покраснеет ли он, когда узнает об этом. — Селена посмотрела на графа и констатировала: — Покраснел!

Невинное замечание девочки стало той самой каплей, что переполняет чашу терпения. Грейли взъярился. Он открыл было рот, чтобы с проклятиями обрушиться на детей, как мгновенно вскочившая на ноги Анна прижала к его губам ладонь.

— Не забывайте о своем договоре с Десфордом, — мягко сказала она. — Никаких ругательств.

Граф только машинально кивнул. Анна ободряюще улыбнулась ему и повернулась к детям:

— Сколько туфель вы спрятали?

— Сорок две.

— Что?! Вы что, шутите? — Она умоляюще посмотрела на Грейли, который возмущенно пожал плечами.

— Не так уж это и много. — Казалось, он взял себя в руки.

— Да вы денди, милорд! — прыснула Анна.

Граф смутился. Его называли по-всякому: и надменным, и самонадеянным, и даже жестоким. Но чтобы денди… Он насупился:

— Я не денди. И не смейте меня так называть.

— Тогда зачем вам столько обуви?

Вопрос поставил Грейли в тупик.

— Это только кажется, что много, — заметил он. — Просто там были еще и сапоги. И тапочки. — Он взглянул на ноги и скривился: — Кроме этих, конечно.

Анна небрежно махнула рукой:

— На их месте я бы и эти бросила.

— Что вы имеете в виду? — насторожился граф. Ее губы дрогнули в усмешке.

— В чем я вас не подозревала, так это в фатовстве. Похоже, я вас недооценила.

Поднявшаяся волна раздражения заставила графа Грейли забыть о злосчастных туфлях, которые давно бы уже были в камине, если бы не опасение, что чудаковатой тетушке придет в голову полюбоваться на свой подарок.

— Зато я вас переоценил, — прошептал он. — За что я только деньги вам плачу?

— Не можем же мы за неделю сделать из них ангелов, — спокойно возразила Анна. — Давайте вначале найдем вашу обувь, а потом займемся детьми. Вот увидите, они еще пожалеют о своей выходке.

Повернувшись, она махнула детям рукой и направилась к пруду.

— Все равно им конец, — вслед ей крикнул он, не двинувшись с места.

— Может быть. А может быть, нет, — размашисто шагая, бросила она через плечо.

Раздражение графа сменилось апатией. «В конце концов, за детей отвечает она — вот и пусть ныряет». Он повернулся к галдящим детям:

— С вами я позже разберусь, как только достану свою обувь.

— Не достанете, — лучезарно улыбаясь, сообщила Селена. — Я их далеко забросила.

— Правда? — не поверил граф.

— Правда! — подтвердила девочка. — Дальше Ричарда. Мрачно покосившись на сестру, мальчик отвернулся и, ссутулившись, стал смотреть на стоящую у пруда Анну. Грейли почесал затылок. После всех детских шалостей известие о том, что обувь покоится в самом глубоком месте пруда, совершенно не удивило его. С видом полной покорности судьбе он направился к Анне, которая сняла туфли и стояла на берегу, задумчиво глядя на беседку подле воды.