– Риз. Риз Робинсон. Он работает в подвале.

– И они встречались? – Эрика была уверена в этом.

– Думаю, просто спали вместе, иногда опять же ходили попить кофе.

Оставив Оливию в кафе, Эрика и Питерсон отправились на поиски Риза. Огромный, промышленных размеров лифт с лязгами и стонами довез их до подвала. Путешествие вниз, казалось, заняло целую вечность. Наконец с последними скрипами двери открылись и выпустили их в длинный, плохо освещенный коридор без окон. Впереди на потрескавшемся линолеуме сиял квадрат света. На стене висела потертая вывеска «Мусоросжигатель». Ботинки Эрики и Питерсона громко стучали по полу, когда они шли туда, откуда доносились грохочущие звуки. Металлическая двойная дверь в конце коридора была распахнута. Жар от печи становился все сильнее, и наконец они оказались в огромном круглом бетонном пространстве. На потолке горело несколько тусклых ламп, а на другом конце просторной комнаты стояла огромная металлическая печь. Мужчина в комбинезоне открыл дверцу, чтобы бросить туда пару мешков с отходами. Они мельком увидели раскаленное добела свечение, и он вновь захлопнул дверцу.

Заметив их, мужчина снял толстые перчатки и приблизился. Он оказался худым и очень высоким – и Эрика, и Питерсон были немаленькими, за метр восемьдесят, но он возвышался над ними обоими. Он был слегка небрит, его темные пронзительные глаза казались черными, сильный нос и выдающиеся губы в самом деле были привлекательны.

– Чем могу помочь? – спросил он с сильным акцентом кокни.

– Добрый день. Вы Риз Робинсон?

– Да. Кто спрашивает?

Эрика и Питерсон представились и показали свои удостоверения.

– Мы хотели бы задать вам несколько вопросов о Софии Ивановой. – Эрика чувствовала жар от того места, где они стояли, и над ними витал теплый запах разложения. – Мы можем поговорить снаружи?

– Да, – ответил Риз, – я как раз собирался выйти покурить.

Он провел их к пожарной лестнице и открыл ее. Свет снаружи хлынул внутрь, они вышли на прохладный чистый воздух автостоянки. Риз указал на скамейку, они сели, и он закурил, щурясь от утреннего света.

– Я слышал о Софии. Ужасно, – сказал он, выдыхая дым и снимая с губы прилипший пепел. Эрика заметила у него на языке серебряный пирсинг.

– У вас с Софией были отношения? – спросил Питерсон.

– Неформальные, если вы понимаете, о чем я. – В голосе Риза прозвучали хвастливые нотки, и это показалось Эрике неприятным.

– Мы задаем этот вопрос всем, кто ее знал. Вы можете сказать, где были в прошлый понедельник, двадцать второго октября, с четырех до восьми?

– Дайте-ка подумать… – Риз вновь затянулся.

– Это простой вопрос, – сказала Эрика.

– Да. Я вспомнил. Просто я работаю посменно и всегда в разное время. В понедельник… в понедельник двадцать второго я поздно вечером встретил в городе девчонку, и мы пошли к ней, и у нас был секс.

– Как ее зовут?

– Это мне надо проверить, – усмехнулся он.

– Можете проверить и сказать нам?

– Я забыл телефон. Опаздывал, оставил дома, а там вся переписка. – Он снял языком с губы еще один кусочек пепла.

– Вы когда-нибудь приходили домой к Софии? – продолжала спрашивать Эрика.

– Да. Когда там не было ее сестры.

– Когда вы были там в последний раз?

Он надул щеки.

– Недели две назад, по-моему. Надо проверить.

– Вы что, дневник ведете? – насмешливо посмотрел на него Питерсон.