И тут во мне возникло сомнение. Что, если его отвезут в Голландию? Как отнесутся голландцы к адмиралу, так часто побеждавшему их в сражениях?

– Я не приемлю такой план, – сказала я, хотя мне было известно, что единственным исходом в таком случае оставалась война.

Я с облегчением увидела, что Уильям со мной согласен. Мне хотелось думать, что ему представилась та же возможность, но я подозревала, что план показался ему непрактичным, и, даже при условии его успешного осуществления, он бы только затягивал время. Отец немедленно вернулся бы, и сражение состоялось.

Мы решили отказаться от этого плана, хотя мне показалось, что Гилберт Бернет был разочарован.

Приближалось время отплытия. Уильям должен был отправиться в Ирландию, а в его отсутствие управлять должна была я.

Я ощутила в себе некую силу, о существовании которой не подозревала. Эта задача не казалась мне уже настолько страшной, какой она выглядела при Уильяме. Возможно, это было потому, что, стараясь отвлечься от беспокойства об Уильяме и опасений за участь отца, я целиком предалась делам управления. Мне помогали в этом министры: лорд Кермартен, лорд Девоншир, лорд Ноттингем, адмирал Рассел и лорд Монмут. Лорд Монмут не был в родстве с Джемми. Титул перешел к нему от матери, происходившей из семейства графа Монмута, и Уильям дал ему этот титул, чтобы дать понять сыну Джемми, что он никогда ему не достанется.

Никто из этих людей не был мне особенно симпатичен. Большинство из них были честолюбивы и своекорыстны; что касалось лорда Монмута, то я всегда думала, что он немного не в себе и полагаться на него, при всей его честности и добродушии, нельзя.

Я видела перед собой сложную задачу, и все же я радовалась.

Я обнаружила, что я не была слабой женщиной, какой воображал меня Уильям и в чем он меня убедил. Ни моя сестра Анна, ни я не получили хорошего образования, но если Анна, пользуясь отсутствием руководства, не утруждала себя особенно, то я всегда стремилась учиться. Я поняла теперь, как полезен был для меня период уединения в Голландии, где я проводила много времени за чтением или в беседах с такими людьми, как Гилберт Бернет и доктор Хупер; и, хотя разговоры велись в основном о теологии, мы часто касались и политики. Поэтому я с приятным возбуждением ощутила, что была не так уж неспособна к исполнению стоящей передо мной задачи.

Когда Уильям отбыл, я поселилась в Уайтхолле. Георг, Анна и маленький Уильям были со мной. Я думаю, что мы позабыли бы о взаимных обидах и возобновили бы наши прежние отношения, если бы не Сара Черчилль.

Маленький Уильям очень радовал меня. Миссис Пэк по-прежнему царила в детской. Она стала главной няней мальчика, и он любил ее как никого другого. Сара не выносила, чтобы кто-то играл важную роль при дворе Анны, кроме нее, и охотно бы избавилась от миссис Пэк; но, когда речь шла о ее сыне, упрямство Анны было непреодолимо, и умная Сара решила, что было бы бесполезно пытаться повлиять на нее в этом.

Было забавно видеть Сару рядом с миссис Пэк, поскольку миссис Пэк по-своему была так же своевольна, как Сара.

Напряженное ожидание известий отразилось на моем здоровье. Лицо у меня отекло. Мне хотелось запереться и спрятаться ото всех. Мне пришлось послать за врачами, которые приставили мне к ушам пиявки.

В тех обстоятельствах я, разумеется, не могла уединиться, и мне часто приходилось принимать людей, лежа в постели.

И тут пришло потрясающее известие.

Французский флот появился невдалеке от Плимута.

Это могло означать только одно: нападение было неизбежно. У французов было более семидесяти военных судов, и, по слухам, многие еще были на подходе.

Я поднялась с постели, забыв о своем распухшем лице. Некоторое количество наших судов находились в Ирландии, остальные в Средиземном море. В Ла-Манше были голландские соединения, но даже вместе с ними наш флот насчитывал всего около пятидесяти кораблей.