— Владислав Владимирович, а как вы себе представляете нашу с вами «историю»? — спросила я.

— Ну… мы можем сказать родственникам, что мы помолвлены. Это объяснит, почему вы, Татьяна Александровна, находитесь в доме, и даст вам возможность расследовать все обстоятельства. Я расскажу о вас своим родственникам, подготовлю их к тому, что вы — моя невеста, — сказал Владислав.

— Понятно. А что вы собираетесь делать с завещанием? — спросила я.

— Я не знаю, что в нем написано, но я хочу быть там, когда его огласят. Я не могу позволить, чтобы кто-то унаследовал состояние отца, если это связано с его смертью, — решительно заявил Владислав Новоявленский.

— Хорошо, — кивнула я. — Давайте начнем с того, что вы мне расскажете о своем отце, о тех, с кем он общался, ну и, конечно, о своих родственниках, — сказала я.

— Обязательно. Только…

Владислав вдруг остановился.

— Что-то еще? — спросила я.

— Татьяна Александровна, не сочтите за наглость, но… понимаете, если мы будем с вами общаться, обращаясь друг к другу на «вы» и по имени-отчеству, то всякой конспирации сразу же придет конец.

— Я согласна с вами. Значит, будем называть друг друга по имени и на «ты», — сказала я. — Ну а теперь, Влад, я жду от тебя рассказа о твоих родных.

— Конечно, Таня. Итак…

В это время у Владислава зазвонил сотовый.

— Ах, как это некстати, — с досадой проговорил он.

Однако, взглянув на имя абонента, Новоявленский сказал мне:

— Извини, Таня, но это звонит мой компаньон. Я вынужден ответить, мы договорились, что по пустякам он звонить не будет. Значит, это что-то срочное.

— Конечно, Влад, отвечай, раз дело срочное, я подожду, — сказала я.

Владислав отошел в прихожую, я слышала его встревоженный голос. Пока мужчина разговаривал со своим австралийским компаньоном, я решила не терять времени зря и набрала Кирьянова. Ведь даже если полиция не завела официального дела, то все равно следователи и эксперты сделали свои выводы. Вот сейчас я и узнаю от Владимира, каковы они. Мне ведь нужно знать, что они уже выяснили и что предстоит выяснить мне.

— Володь, привет, это я, Татьяна, — сказала я, услышав неизменное кирьяновское «слушаю».

— А, Тань, привет, рад тебя слышать, — сказал Владимир.

— Володь, я к тебе по делу, — начала я.

— А разве когда-то было по-другому?

— Ну вот, начинаются упреки.

— Да какие там упреки, Тань? Элементарная констатация факта. Ладно, обменялись любезностями, можно и к делу переходить. Так что там у тебя, Тань? — поинтересовался Владимир.

— Смерть владельца строительной компании «Меркурий» Владимира Новоявленского, — сказала я.

— Да, помню этот случай.

— Случай? А почему не уголовное дело, Володь?

— Потому что оснований заводить уголовное дело не было. Владимира Новоявленского нашли в его кабинете в загородном доме. Смерть наступила в результате самоубийства. В правой руке Новоявленский держал свой пистолет. О том, что выстрел был сделан им самим, свидетельствуют следы пороха на кисти руки, а также ожог на виске. Все эти факты говорят о том, что выстрел был произведен с близкого расстояния, что характерно для суицида.

— А если выстрелил кто-то посторонний, а не сам Владимир Новоявленский? — спросила я.

— Посторонних в тот день в доме не было.