|
Каждый экземпляр его коллекции имел свою историю. Отец мог часами рассказывать о том, как то или иное оружие использовалось в бою, рассказывал о его конструкции и о том, как он его восстановил. Отец показывал мне каждую деталь и объяснял ее назначение. А потом мы вместе чистили и полировали оружие, и отец объяснял мне, почему это так важно. В нашем доме был кабинет отца, и в нем стоял большой шкаф с прозрачными стеклами. А на полках было выставлено множество образцов старинного оружия. Я всегда восхищался тем, как отцу удавалось сочетать красоту оружия и его историю. Каждый раз, когда я заходил в кабинет отца и смотрел на шкаф с оружием, я чувствовал, что попадаю в совершенно другой мир. Стены, обшитые темными дубовыми панелями, мягкий, приглушенный свет, который падал на блестящие металлические поверхности оружия, и запах старого дерева, смешанный с маслом для ухода за оружием… Я с восторгом разглядывал каждую деталь, а отец в это время рассказывал увлекательные истории о русском оружии, он знал их великое множество…
Владислав немного помолчал, а потом продолжил: — Отец всегда говорил, что оружие — это не просто предмет, а часть истории. Он учил меня уважать его и понимать, что за каждым экземпляром стоит жизнь и судьба человека. Я помню, как он говорил: «Каждый выстрел — это не просто звук. Это история, которую нужно помнить». Мы ведь вместе с ним искали редкие образцы на аукционах и в антикварных магазинах. Теперь, когда отца нет, я понимаю, как много он вложил в свою коллекцию. Это не просто оружие, это часть его души. — Влад, а что, если кто-то позарился на коллекцию оружия твоего отца? — высказала я предположение. — Оружие все на месте? Может быть, не хватает каких-то экземпляров? — Таня, мне ничего об этом неизвестно, — тихо проговорил Владислав. — Но ты ведь знаешь, какое оружие было в коллекции, не так ли? — продолжала спрашивать я. — Да, конечно, — кивнул Новоявленский. — Значит, ты можешь проверить, все ли на месте, или чего-то не хватает? Так? — уточнила я. — Ну, в принципе, да, конечно, могу, — сказал Владислав и тут же поинтересовался: — Но что ты этим хочешь сказать? Что отца убили из-за его коллекции? — Нельзя исключать и такой вариант, — обтекаемо ответила я. На самом деле я не делала никаких далеко идущих выводов, да их еще и нельзя было сделать при всем желании. Ведь я не имела представления ни о месте, где нашли мертвого Владимира Григорьевича Новоявленского, ни о других обстоятельствах, которые предшествовали этой трагедии. — Влад, скажи, а у Владимира Григорьевича имеется только загородный дом? Или есть еще и городская квартира? — спросила я. — На самом деле у отца было две квартиры в городе, возможно, они и остались. Но загородный дом он купил давно, в нем прошло мое детство и частично юность. И знаешь, Таня, именно загородный дом стал важной частью моей жизни и воспоминаний о семье. Отец построил этот дом с нуля. Он пригласил толкового архитектора, который спроектировал все по задумке отца. Место для строительства было выбрано очень живописное, у меня оно всегда ассоциировалось с отдыхом и возможностью сбежать от городской суеты. А еще — с безопасностью и защитой. В этом доме я провел много счастливых часов с отцом. И еще: этот дом стал для меня символом успеха и достижений отца, я всегда гордился, что отец смог создать такое место, где я чувствовал связь с родными людьми. Кроме того, у нас сложился особый ритуал, который стал важной частью семейной традиции. Каждую пятницу после долгой рабочей недели наша семья собиралась в гостиной, где находился большой камин. Мы с отцом вместе разжигали огонь, выбирая дрова из запасов, которые заранее готовили. |
