— А что вы конкретно имеете в виду? — поинтересовалась я.

— Да Владимир всегда отличался тем, что любил всякие там несерьезные шуточки-прибауточки, а еще и розыгрыши устраивать на потеху всем, — сказала Виолетта. — А еще он был слишком легкомысленным в отношениях с женщинами, — добавила она.

— Ну это ты наговариваешь на Владимира, — возмущенно проговорила Валентина. — Все то время, когда мы с Владимиром были женаты, он был мне верен.

— Ну так и я не говорю, что он тебе изменял, — пожала плечами Виолетта. — Где мои слова про его измену?

— Тогда я тебя не понимаю, при чем тут легкомысленность в отношениях? — с недоумением спросила Валентина.

— Ох, ну чего ты прицепилась к словам? — с досадой произнесла Виолетта. — Я имела в виду то, что Владимир любил вносить разнообразие в свои супружеские отношения. Вот с тобой, Валентина, почему Владимир развелся? Ведь ты и красивая, и образованная, и хорошая супруга, и отменная хозяйка. И даже очень хорошо ладила с Владиславом, сыном Владимира от первого брака. А ведь Влад находился тогда в подростковом, очень сложном возрасте, но ты сумела найти к нему подход. А потом вдруг Владимир — хоп — и «обрадовал» всех нас своим решением развестись с тобой. Да не просто развестись, а еще и жениться на Екатерине.

— Послушайте, Виолетта, — подал голос Виталий, — может быть, не нужно обсуждать личную жизнь покойного?

— Но я говорю только то, что было на самом деле, я ничего не придумываю, — пожала плечами Виолетта.

— И все же… в конце концов, Владимир поступил так, как посчитал нужным. Он же сначала разошелся с прежней женой. И только потом вступил в новый брак. Так что он поступил честно, — сказал Виталий.

— И это была его большая ошибка! — воскликнула Виолетта.

— Да, к тому же Владимир и сам понял, что ошибся, — спокойно сказала Валентина.

— Кроме того, первый брак Владимира ведь тоже распался, я имею в виду мать Владислава, — все не унималась Виолетта.

— Так вы продолжаете настаивать на том, что три брака Владимира — это что-то такое невообразимое и за гранью? Это дает право называть его чудаком? А женитьбы и разводы — это, по-вашему, чудачество? — спросил Виталий.

— Это одно из проявлений его чудачества, — не сдавалась Виолетта.

— Хм… а как же еще проявлялись его, м-м… чудачества? — спросил Виталий.

— Владимир часто повторял, что собирается распланировать будущее своей семьи и своих родственников. Особое внимание он уделял при этом завещанию. Да-да, он так и говорил: «Все распишу, всех поименно и с указанием доли каждого». Это его подлинные слова. Понимаете, он заранее продумывал, что именно и сколько он оставит в наследство. А-а, и еще. Один раз Владимир даже сказал, что он может кого-то и лишить совсем своих благ. Кстати, со временем он корректировал свои намерения. То есть те, кого он собирался выкинуть из списка наследников, вдруг становились самыми облагодетельствованными. И наоборот: «любимчики», так сказать, вдруг попадали в черный список и не получали совсем ничего. Не буду даже и говорить, как нас всех это раздражало. Просто до жути, до головной и зубной боли, вместе взятых. А что же Владимир? Да ничего! Он просто потешался над нами, над своими родственниками, видя, как мы злимся, — закончила Виолетта.

— А кого Владимир Григорьевич собирался лишить наследства? — спросила я.

«Может быть, это даст ключ к пониманию того, кто мог лишить Новоявленского жизни? Кто из родственников мог затаить на него зло?» — подумала я.