— Так, это понятно, — кивнула я. — И что дальше?

— Ну и вот, — продолжила Анастасия. — Кирилл, я так думаю, уехал в Новосибирск, он родом оттуда, а сюда он приехал на заработки. В Тарасове он квартиру не стал снимать для экономии опять же. Здесь, в доме, у охранников имеется помещение, где можно жить, вот он и… хотя условия так себе, но зато деньги за съем платить не нужно. И на транспорт деньги тоже тратить не приходится, чтобы из города в поселок наш добираться.

— Ну а за что Кирилла уволили-то? — спросила я.

— У нас с Кириллом начались отношения, — сказала девушка и покраснела. — Я уже подумала, что скоро мы с ним поженимся. Кирилл и сам был не против создать семью, говорил, что ему понравилось в Тарасове. В общем, поверила я ему, что он имеет серьезные намерения. А потом… я узнала, что беременна. Но так получилось, я не собиралась привязывать его к себе ребенком! К тому же он сам говорил, что любит меня, я же его за язык не тянула! А когда я сказала, что он станет папой, он сразу на попятную пошел. Начал что-то такое говорить про то, что боится ответственности, что не готов так резко менять свою жизнь и все такое.

— И Владимир Григорьевич вмешался? — уточнила я.

— Да, — призналась Анастасия. — Только я не жаловалась ему, он сам увидел, что я плачу, и спросил, что у меня случилось. Он вообще ко всем нам относился по-доброму, не как к прислуге. Я тогда взяла и рассказала ему, как все было. Что уж тут скрывать-то? Вот Владимир Григорьевич и пообещал все устроить. Ну то есть поговорить с Кириллом, объяснить, что нельзя так поступать, что непорядочно это.

— Ну и как? Поговорил Владимир Григорьевич с Кириллом? — спросила я.

— Поговорил, — со вздохом ответила Анастасия, — да только толку-то. Хотя он и сказал, что даст мне хорошее приданое, как в старину говорили, и свадьбу устроит, все как полагается, Кирилл наотрез отказался жениться. «Не нужно мне ничего, я вообще ее не люблю, а тут еще и ребенка растить придется». Вот так он и сказал. А Владимир Григорьевич тогда ответил ему, что раз он отказывается поступить как порядочный человек, то пусть убирается из охраны, ему такие работники не нужны. Ну Кирилл и выбежал из кабинета сам не свой, злой как черт, с бешеными глазами.

— А вы все это видели, да, Анастасия? — уточнила я.

— Ну да, я же около кабинета стояла, к тому же они очень громко разговаривали, все слышно было, каждое слово, — кивнула горничная.

«А что, если Кирилл Стеценко и застрелил Владимира Новоявленского, своего хозяина? — пришла мне в голову мысль. — Правда, Анастасия сказала, что этот конфликт произошел днем ранее. Ну и что? Кирилл мог вернуться. И ничто не могло помешать ему проникнуть на территорию незамеченным. Охрана дома уже стала притчей во языцех, причем в самом отрицательном смысле. При отсутствии камер видеонаблюдения, да еще и при таких минимальных обходах территории, просто нет смысла даже обсуждать возможность проникновения. Вдруг Кирилл одумался и решил поговорить с Владимиром Новоявленским? Может быть, парень решил, что получить Анастасию с приданым от хозяина — вовсе не такая плохая идея? Можно будет продолжать так же работать у Новоявленского, ведь он сам приехал издалека в поисках работы. Так что же терять-то ее, эту работу? Но если разговор между Кириллом Стеценко и Владимиром Новоявленским впоследствии дошел до агрессии? Такое вполне могло случиться. Какие же последствия мог иметь возникший конфликт? Предположим, что Владимир Новоявленский решил прибегнуть к помощи своего „тревожного устройства“.