— Проверишь, Влад, обязательно проверишь. Но сейчас самое главное — это расследование и обеспечение безопасности Елизаветы Аркадьевны, — сказала я.

— Понял, Таня. Уже иду к бабушке, — сказал Владислав и вышел из комнаты.

«Если, как сказал Владислав, Елизавета Аркадьевна будет хранить молчание относительно того, что ей известно, кто является убийцей ее сына, то она очень сильно рискует и своей жизнью, — подумала я, оставшись одна в комнате. — Впрочем, если ей неизвестно имя преступника, но она прилюдно призналась в том, что знает, то это опасно вдвойне. Ладно, раньше времени не стоит паниковать. В конце концов, Владислав сейчас находится рядом с Елизаветой Аркадьевной, а потом и я могу подключиться и пообщаться, если у Владислава не получится ничего у нее выведать. Так. И все-таки что мы имеем на данный момент, если отбросить заявление Елизаветы Аркадьевны, которое она сделала в столовой? Если предположить, что на территорию, а потом и в дом проникли грабители, то ведь, по словам Владислава, основная сумма денег и фамильные драгоценности хранились как раз вне дома, в банковских сейфах. В доме находились денежные средства только на хозяйственные расходы. Так что вряд ли преступники стали бы так рисковать».

Мои мысли были прерваны робким стуком в дверь.

— Войдите, — сказала я.

Дверь открылась, и в комнату вошла молодая, среднего роста светловолосая девушка в униформе горничной.

— Ой, а Владислав Владимирович… простите…

Девушка совсем растерялась.

— Владислава Владимировича сейчас нет, он вышел. Вы проходите, — пригласила я.

— Да мне… неудобно как-то, — тихо сказала девушка.

— У вас что-то случилось? — спросила я.

— Да… случилось, — кивнула горничная.

— Проходите, садитесь и рассказывайте, — решительно сказала я, пододвинув стул, и спросила: — Как вас зовут? Я Татьяна Александровна, а вы?

— А я Анастасия, Настя.

Девушка смахнула с глаз слезы.

— Так что же произошло, Анастасия? Почему вы плачете? — задала я вопрос горничной.

— Ну… мне Владимир Григорьевич сказал, что поможет, а потом его не стало. То есть его убили, хотя сначала сказали, что он сам в себя выстрелил, но… А что мне делать, я даже не представляю. Как мне быть? Ведь Кирилл не отвечает на мои звонки, совсем не отвечает. Как мне его искать? Может быть, он уже уехал к себе…

Девушка снова заплакала. Анастасия говорила хотя и быстро, но не совсем понятно. Кто такой Кирилл? В чем обещал помочь горничной Владимир Новоявленский?

— Анастасия, вы успокойтесь, не нужно плакать. Может быть, выпьете воды? — спросила я.

— Нет-нет, что вы! Не надо! Я сейчас…

Девушка шмыгнула носом и вытерла глаза тыльной стороной ладони.

— Послушайте, Анастасия, для того чтобы я могла понять, в чем заключается ваша проблема, вы должны рассказать, что произошло, с самого начала, — сказала я. — Кто такой Кирилл? И куда он, по-вашему, мог уехать? И по какой причине?

— Кирилл Стеценко — это охранник, он работал здесь. Но теперь он здесь уже не работает, потому что Владимир Григорьевич его выгнал, то есть уволил, — объяснила Анастасия.

— Когда это произошло? — задала я следующий вопрос.

— Да как раз за день до того, как Владимира Григорьевича убили.