|
— Безумие — это повторять гнусную ложь о том, что мой сын покончил с собой. Я твердо знаю, я уверена в том, что мой сын не мог уйти из жизни так, как вы говорите. Он был сильным человеком, и его жизнь была отнята убийцей! Я все время замечала, что многие за этим столом никак не могут успокоиться и постоянно перешептываются и делают неоднозначные намеки. А некоторые дошли до такой наглости, что откровенно позволяют себе неприкрытое хамство в своих высказываниях. Но хочу сказать, что у самих-то у них рыльце в пушку. Это я к тому, что их личные тайны могут иметь такие ужасные последствия, если они будут раскрыты, что я не пожелала бы даже врагу оказаться на их месте. А я знаю их! Знаю их тайны! И предупреждаю: если кто-то осмелится пойти против моего единственного и горячо любимого внука или против меня, то он очень пожалеет, потому что ему не удастся избежать наказания.
Елизавета Аркадьевна перевела дух и продолжила: — Я еще раз заявляю со всей ответственностью, что мой сын не покончил с собой! Его подло убили! И даже миллион следователей не убедят меня в обратном. И я знаю того, кто решился на это убийство. — Влад, пожалуйста, останови Елизавету Аркадьевну! — прошептала я Владиславу. — То, что твоя бабушка собирается сейчас сказать, — это очень опасно. Но Владислав как будто бы впал в ступор, как и многие, кто сидел за столом. — Я еще раз повторяю: мне известно, кто лишил жизни моего сына. Это сделал тот… Женщина сделала паузу, а атмосфера в столовой накалилась до предела. — Убийца решился на это преступление от отчаяния, он не мог поступить иначе, потому что на кону стояло все. Но он просчитался, думая, что следствие будет введено в заблуждение и его преступление не будет раскрыто. Нет, это не так. Убийство обязательно будет раскрыто, а преступника ждет страшная кара! Кара и земная, и небесная! Елизавета Аркадьевна встала из-за стола и медленно вышла из столовой. Гнетущая тишина, которая последовала за уходом бабушки Владислава, вскоре разорвалась множеством голосов. Присутствовавшие в столовой, не сдерживая эмоций, начали кричать и спорить. Каждый пытался высказать свое мнение, но в этом хаосе трудно было разобрать, кто что говорит. — Это безумие! — истерично закричала Екатерина. — Она не может говорить такое, это просто абсурд! — Она с ума сошла! Как можно обвинять кого-то, не имея никаких доказательств вины! — вторила своей племяннице Светлана Николаевна. — Это все ты устроила, Екатерина! — воскликнул Валериан. — Ты только и делаешь, что подливаешь масла в огонь! И провоцируешь других! — Я?! — возмутилась Екатерина. — Да ты сам ждешь, когда огласят наследство, потому что ты банкрот! Я старалась не пропустить реакции на речь Елизаветы Аркадьевны и внимательно смотрела на лица присутствовавших в столовой, поскольку реплики уловить в общем хоре голосов было очень трудно, почти невозможно. Однако каждый был погружен в свои собственные эмоции, люди кричали, перебивая друг друга. Скорее всего, они и не слышали, что говорят рядом с ними. Выражение лиц гостей было одинаково возбужденным и одновременно испуганным. Тем не менее я не заметила признака вины. Поэтому сказать наверняка, находился ли убийца Владимира Новоявленского в данный момент в столовой, было весьма затруднительно. Даже если преступник и был среди гостей и родственников, то он не показал и виду. Моя надежда на то, что кто-то может выдать себя хотя бы чем-то, таяла на глазах. Между тем Владислав пытался призвать присутствовавших к порядку, но безуспешно. — Успокойтесь все! — закричал Владислав, но его голос утонул во всеобщем шуме. — Ну, теперь ты доволен?! — спросила Екатерина. |
