— Елизавете Аркадьевне очень плохо, Влад. Необходимо немедленно отвезти ее в больницу, скорую помощь ждать придется долго, а счет может идти на минуты, — объяснила я.

— Но что случилось с бабушкой? Вчера вечером было все хорошо, — недоумевал Владислав.

— Влад! Потом! Все потом! Сначала необходимо как можно быстрее передать Елизавету Аркадьевну врачам, — торопила я Владислава.

Впрочем, Владислав уже пришел в себя после сна и торопливо одевался. Вскоре мы уже вдвоем с Владиславом вошли в комнату Елизаветы Аркадьевны.

— Бабушка!

Владислав бросился к кровати и обнял Елизавету Аркадьевну.

— Влад, помоги ей собраться, — распорядилась я.

— Да, да, конечно, сейчас.

Пока Владислав помогал Елизавете Аркадьевне, я быстро осмотрела комнату женщины. Вещи стояли на своих местах, беспорядка не наблюдалось. На столике рядом с кроватью стояла чашка. Она была пустая.

«А что, если это отравление? — подумала я. — Жидкости в чашке нет, но следы яда вполне могли остаться. Необходимо отправить это на экспертизу».

Я взяла чашку, поместила ее в пакет и положила в свою сумку. Затем я быстро прошла в туалет. Елизавета Аркадьевна сказала, что у нее тошнота. А вот и ее следы.

Значит, безрассудное заявление Елизаветы Аркадьевны по поводу того, что она знает, кто убил ее сына, Владимира Новоявленского, принесло свои «плоды». Убийца решил разделаться с матерью убитого. Вряд ли это можно назвать случайностью, нет, это не совпадение.

— Влад, у тебя есть ключ от комнаты Елизаветы Аркадьевны? — спросила я.

— Да, вот он.

Владислав отдал мне ключ.

— Веди бабушку к машине, я сейчас приду.

Я закрыла комнату на ключ и спустилась на первый этаж. Теперь можно быть уверенной в том, что посторонние в комнату бабушки Владислава не войдут и у экспертов будет что исследовать. На данный момент можно было сделать вывод, что яд попал в организм пожилой женщины не во время принятия пищи, ведь ела она вместе со всеми остальными присутствующими в доме гостями и родственниками. В противном случае на боль в животе и тошноту, да и вообще на плохое самочувствие, пожаловались бы многие. Возможно, что Елизавета Аркадьевна забыла запереть дверь в свою комнату и убийца добавил в ее чашку с чаем яд. Впрочем, яд мог содержаться и в сахарнице, которая тоже стояла на столике рядом с чашкой.

Я подошла к машине, там уже сидела Елизавета Аркадьевна. Кажется, состояние бабушки Владислава ухудшалось с каждой минутой. Женщина полусидела с закрытыми глазами.

— Влад, поехали! — скомандовала я.

Машина быстро помчалась по утренним улицам. Я держала Елизавету Аркадьевну за руку, стараясь успокоить женщину.

— Все будет хорошо, Елизавета Аркадьевна, — говорила я.

Бабушка Владислава пыталась улыбнуться, но у нее это плохо получалось.

Вскоре Владислав привез нас в частную клинику на Большой Горной.

— Мы здесь часто бываем всей семьей, врачи нас здесь уже хорошо знают, — сказал он.

Владислав вышел из салона и открыл дверцу для нас с Елизаветой Аркадьевной.

Клиника выглядела современно и стильно: стеклянные панели, яркие картины на стенах, мягкие кресла и диваны. Но в этот момент ни я, ни Владислав не могли оценить интерьер. Наши мысли были заняты только одним: спасти Елизавету Аркадьевну.

Владислав быстро направился к стойке регистратуры.

— Помогите, пожалуйста, пожилой женщине очень плохо, — сказал он.

Девушка за стойкой регистратуры быстро все организовала. Буквально через минуту Елизавету Аркадьевну усадили в кресло-каталку и повезли в одноместную палату с современным оборудованием.