|
— Спасибо за сострадание к моему ребенку, — сказала я, сдерживая рвущуюся из груди ярость. — Верно, как не пожалеть малыша, если отец у него идиот, да еще к тому же и отвратительный повеса. Мне стыдно, что его отец отъявленный эгоист и бессердечный человек. Я никогда не скажу своему ребенку, кто его отец, потому что уж лучше ему прожить жизнь без отца, чем знать, что у него такой отец.
Александр сделал ко мне несколько шагов. Мне показалось, что он довольно сильно смущен.
— Ты бежала из замка, потому что поняла бессмысленность своего поступка? — спросил он.
Я бессильно откинулась на подушки и, закрыв глаза, тихо сказала:
— Думай что хочешь! Если б ты только знал, как я тебя ненавижу!
Он молчал. Потом я услышала шаги и звук закрывающейся двери.
Когда я открыла глаза, то встретила устремленный на меня взгляд Эйми О'Коннелл, в котором я не прочла упрека за то, что так грубо разговаривала с ее сыном, но в котором была задумчивость, словно она наткнулась на какое-то непонятное место в книге.
— Ради Бога, простите меня, — прошептала я. — Бабушка все время говорила, что настоящая леди никогда не должна повышать свой голос.
Моя хозяйка села со мною рядом и провела рукой по моим волосам.
— Мой сын способен и настоящую леди вывести из себя, потому что он бывает временами нестерпимо самолюбив и горд. Жизнь еще не научила его, что лучше быть смиренным, чем гордым.
— Я вас не понимаю, миссис О'Коннелл, — сказала я, совсем сбитая с толку.
— Со временем вы все поймете, дитя мое, — ответила она.. — А сейчас я хочу вас накормить куриным бульоном.
— Я… — Я хотела сказать, что не хочу есть, но в этот момент мой желудок так заурчал, что это услышали мы обе. Миссис О'Коннелл рассмеялась и сказала:
— Ну вот и отлично! Подождите, я сейчас вернусь. Еще хотела вам сказать, Валерия, что не надо волноваться. Все, что ни делается, — к лучшему!
Я не стала спорить с этой милой женщиной, хотя и была с ней совершенно не согласна.
Глава 15
Спустя два дня миссис О'Коннелл разрешила мне встать с постели. Я отдохнула, поправилась и теперь боялась, что мое платье на меня не налезет. Но горничная принесла мне новое ярко-голубое муслиновое платье с поясом под грудью, сшитое из дорогого материала по старой моде. Надев это платье, я увидела, что в нем моя полнота не заметна.
Я посмотрелась в зеркало, отметила хороший цвет лица, но мне не понравился взгляд моих больших голубых глаз. В нем были беспокойство и отчаяние, которые последнее время не покидали меня. Горничная миссис О'Коннелл расчесывала и заплетала мне волосы, а я думала о том, что как ни любезна и гостеприимна моя хозяйка, но мне все-таки надо уезжать из ее дома. Эта умная женщина скоро поймет, если уже не поняла, что я по уши влюблена в ее сына, и мне не хотелось терпеть новые унижения от Александра О'Коннелла.
Я прошла в гостиную и сказала миссис О'Коннелл, что должна поехать по делам.
— Куда же вы поедете, дитя мое? — удивилась она.
— Туда, куда я собиралась с самого начала, — в контору адвоката Пейна. Он распоряжается моим небольшим наследством, которое поможет мне встать на ноги.
— А что если ваш дед запретит ему иметь дело с вами? Что тогда?
Эта мысль приходила и мне самой в голову, но я все равно решила надеяться только на себя.
— Мне не хотелось бы обременять вас лишними хлопотами, — сказала я. — Я и так уже достаточно долго пользуюсь вашим гостеприимством.
— Вы так думаете? — Она на несколько секунд замолчала. |