Изменить размер шрифта - +
 — Давайте лучше поговорим о том, что через неделю Рождество, что скоро нужно шить пеленки для вашего маленького, покупать кроватку…

Это было предложение жить в ее доме и дальше, и, вероятно, она была права: ведь мой ребенок был ее внуком. Но я не могла оставаться под одной крышей с Александром О'Коннеллом.

— Как только я вступлю в права наследства, — сказала я, — сразу все уладится. Я могу какое-то время пожить у леди Норли, адрес которой, наверное, знает адвокат Пейн.

— Вы говорите так, словно вам не терпится покинуть мой дом, — сказала миссис О'Коннелл.

Я покраснела, потому что она — я этого очень боялась — обо всем догадалась.

— Вы так много сделали для меня, миссис О'Коннелл, — тихо проговорила я, — что я вам всегда буду благодарна. И все-таки будет лучше, если я уеду.

— Вы хотите уехать, потому что вам неприятно видеть Александра. Я угадала? Но почему, скажите мне ради Бога!

Краска бросилась мне в лицо, я в отчаянии стиснула руки на коленях.

— Ах, не спрашивайте меня ни о чем! Позвольте мне уехать! — взмолилась я.

— Давайте договоримся о том, что вы еще немного поживете у меня, — продолжила миссис О'Коннелл. — Я извещу мистера Пейна, что вы хотите его видеть, и завтра утром вы сможете обсудить с ним, как обстоят ваши дела.

Мое глупое упрямство толкало меня возразить ей, но в это время открылась дверь гостиной, и я узнала шаги Александра О'Коннелла.

Он вежливо поклонился матери и кивнул мне. Он казался безукоризненно любезным, и только я знала, как глубоко он презирает меня.

— Как хорошо, что ты пришел, Александр! — посмотрела на него миссис О'Коннелл. — Ты знаешь, Валерия хочет покинуть наш дом. Она собирается жить отдельно на те средства, которые ей поможет получить адвокат Пейн.

— В самом деле?

В двух этих словах было столько издевки, что я едва сдержалась, чтобы не заплакать. Гнев помог мне обрести относительное спокойствие.

— Мне надо уехать, — обратилась я к миссис О'Коннелл, — чтобы спокойно обдумать свои ошибки и решить, что делать дальше.

— Тут и думать не о чем, — вмешался Александр, — вы ведь замужняя женщина — за вас думает муж. Вы подарите маркизу Кардуфф долгожданного наследника и продолжите безупречную линию рода Вернов. Впрочем, ребенок может оказаться девочкой. Интересно, согласились бы вы выдать вашу дочь за слабоумного кретина, леди Валерия?

Да, Александр О'Коннелл хорошо владел искусством причинять боль. Дед хлестал мое тело плетью, потому что его душила злоба, Александр О'Коннелл хотел ранить мою душу, потому что презирал меня.

— Ты забываешься, Александр! — рассердилась миссис О'Коннелл. — Ты ведешь себя как самый настоящий хам! Помни о том, что тебя воспитывали как джентльмена.

— Прошу прощения, мама!

— Тебе надо просить прощения не у меня, а у мисс Валерии! Это расследование, очевидно, повлияло на твой характер. Ты стал груб и несдержан. Мне кажется, пора вызвать сюда отца. Валерия, дитя мое, не обращайте на него внимания! Скажите ему, что чепуха, которую он несет, совсем вас не задевает.

«Нет, это не чепуха! Это страшное оскорбление, за которое Александр О'Коннелл непременно попадет в ад, где его будут жарить черти!» — вот какая мысль пронеслась у меня в голове.

— Простите, миссис О'Коннелл, я, видимо, еще рано встала с постели. Пойду к себе и прилягу. Словам вашего сына я не придаю никакого значения.

Я встала с кресла и пошла к двери. Сделав несколько шагов, я вдруг почувствовала, что падаю, — каблук зацепился за край ковра, и я споткнулась.

Быстрый переход