– Вы захватили Эрве? – спросила в смятении Элеонора.

– Конечно. Как, ты думаешь, я нашла это место? Нет, нет, ему не причинено совершенно никакого вреда. Я предоставила ему выбор: отправиться к монахам Рансе или быстренько вернуться во владения Д'Ажене. Он, мне показалось, с большей охотой предпочел второе. Между прочим, Боле застрял в Регенсбурге со сломанным колесом и заболевшим сыном. Могу полагать, что ни то ни другое не доставляет ему удовольствия. Я просила передать ему, чтобы он возвращался во владения Д'Ажене, до того как ты пришлешь за ним.

В саквояже одежда. Быстро одевайтесь и отправляйтесь к пристаням в конце гончарных причалов. Лодка вниз по реке – ваша единственная надежда.

Мадам Д'Ажене подошла к сыну и, к необычайному удивлению, пригнула его голову и поцеловала в щеку.

– Мой сын, я обрела покой, – произнесла она, поднимая четки. – Надеюсь, что и ты найдешь его для себя.

Лиз наклонилась и поцеловала Элеонору в лоб.

– Благодарю тебя за то, что ты дала моему сыну. – Она обвела взглядом изгибы тела Элеоноры под покрывалом и лукаво улыбнулась. – Конечно, я имею в виду эмоциональную сферу.

Лиз подошла к двери и отодвинула задвижку.

– Этот отвратительный иезуит поймет, что значит стоять на пути настоятельницы одного из самых влиятельных христианских монастырей! Если я еще не достаточно сделала, чтобы молить о прощении, я продам негодяя туркам.

– Прощай, сын мой. – Дверь резко хлопнула, закрывшись за ней.

Глава 24

Человек, стоявший на причалах, сложив на груди огромные руки, и всем своим видом демонстрировавший показную смелость, посмотрел на Ахилла и сказал:

– Меня просили не задавать вопросов. Но молчание стоит денег. – Его взгляд уперся в Элеонору. Она перевела сказанное Ахиллу, хотя была уверена, что мужчина для себя уже решил не брать их.

– Мы уже отметили этот замечательный обычай, и он начинает надоедать, – лениво и даже немного скучающе ответил спокойно выглядевший Ахилл.

Как завидовала Элеонора его беззаботности. Она бросила на него укоризненный взгляд и перевела:

– Гульден. – Она старалась заставить себя не улыбаться и не оглядываться, хотя для ее встревоженного разума каждый шаг среди лодок, казалось, принадлежал швейцарским пикейщикам.

Человек присвистнул сквозь зубы:

– За молчание с лихвой. – Он изучал Ахилла сквозь прищуренные глаза: – Вы кого-нибудь убили?

Ахилл поднял одну бровь и спокойно посмотрел на него после того, как Элеонора перевела вопрос.

– Не в прошедшие пару дней.

– Он не хочет брать нас… – начала вполголоса Элеонора.

– Переведи, – оборвал ее Ахилл.

Человек хихикнул, когда Элеонора повторила слова Ахилла. Он ненадолго задумчиво поджал губы, опустил руки и кивнул. Головой владелец лодки показал в направлении широкой, плоскодонной посудины позади себя. Простая постройка, похожая на дом, возвышалась посреди палубы, между стенками постройки и бортами лодки имелось достаточное пространство, чтобы ходить с одного конца лодки на другой. Драный вымпел беспорядочно дергался от утреннего бриза.

Шестеро дюжих гребцов, четверо на носу и двое на корме, с любопытством наблюдали, как Ахилл помогал Элеоноре перебраться в лодку по качающейся доске. Потом Ахилл последовал за ней, неся в руках книги и шпагу.