– Забудьте о кресле. Скажите мне о мужчине. Она посмотрела на него.

– Он не носит согласно моде парик, а лишь длинные черные волосы до плеч и оставляет их не по моде ненапудренными.

– Неискренне, Элеонора. Для вас это не имеет значения.

– Искренне то, что его черные глаза похожи на глаза дьявола, поэтому… – Она запнулась, ее глаза заполнило смятение. – Святой Стефан, Святой Стефан, как я здесь оказалась? – Она подбежала к куче одежды, вытащила свой жакет и набросила его на себя.

– Почему вы не продолжаете? – спросил Ахилл. Элеонора покачала головой, но не ответила.

– Что вы увидели такого, о чем не хотите мне сказать?

– Зачем вы дразните меня своими играми? – прошептала она.

– Это больше не игра, так ведь, Элеонора? – Ахилл встал и подошел к ней сзади. Он погладил ее плечи, открывая для себя тепло ее кожи цвета слоновой кости. – Что вы видите, когда смотрите на меня в страсти, а? – Он потерся лицом о ее волосы. – Что? Ведь вы видите не мою страсть – хотя она несомненна, – вы видите свою…

– Не говорите так, – попросила она.

– Почему нет? Почему не сказать, что ваша собственная страсть так же велика, как и моя?

– Нет, нет, слова делают ее реальной. – Она протянула руку и коснулась его, тепло ее пальцев слилось с его теплом. – Я не хочу, чтобы она была реальной.

Он провел руками вдоль ее рук, потом обратно. Знала ли она, о чем говорят даже незаметные движения ее тела?

– Вы хотите, чтобы она была реальной, Элеонора, но вы боитесь, что этого не произойдет. Так ведь? В этом заключается ваш страх.

Он поцеловал ее в шею и почувствовал, как ее тело ответило ему дрожью.

– Нет, Ахилл. Мой страх – это вы.

Он обнял ее, прижавшись грудью к спине Элеоноры и обхватив ее грудь руками.

– Я не хочу, чтобы ты боялась. Я хочу быть твоим любимым.

Она покачала головой, ее волосы прошуршали по его коже дразнящей мягкостью и сказала:

– Нет. Я не могу. Я не могу.

Он поцеловал нежное место под ухом.

– Ахилл, нет.

Он поцеловал ее еще раз и медленно провел губами по шее, вверх и вниз, и тихо сказал:

– Скажи мне, что ты не хочешь меня. Тогда я остановлюсь.

Ахилл слегка провел подушечками пальцев по соблазнительным холмам ее груди. «Возьми ее!» – ревело его тело. Он почти дрожал, стараясь удержаться от желания наброситься на нее. Он жаждал ее всю и поэтому поклялся кровью своих предков, что получит от нее все – тело, разум, душу…

– Нет, снова нет, – прошептала Элеонора. – Ты вынуждаешь меня потерять себя. Ты вынуждаешь меня забыть себя. Как ты можешь поступать со мной так?

Он заставил свои ищущие руки прекратить ласки. Чуть позже он уже не смог бы остановиться, это было даже труднее, чем остановить на полном скаку лошадь, летящую в кавалерийской атаке. Элеонора отшатнулась от него, но он поддержал ее и отошел.

– Так кто теперь играет, Элеонора?

– Что? Я не понимаю.

– Разве? Это достаточно легко – играть, так ведь? Называть меня дьяволом, тая в моих руках. А потом гневно осуждать меня, клеймя соблазнителем.

Элеонора обняла себя руками, как если бы ей вдруг стало зябко.

– Если ты не возьмешь меня силой, вина будет лежать на мне.

– От невинности к мученичеству. Отлично сработано.

– Прекрати надо мной издеваться. Что ты хочешь, чтобы я сказала?

– Я хочу, чтобы ты сказала: «Да, Ахилл, я хочу тебя.