Официантка принесла шампанское, и Трисия тут же отправила ее за «Бренди Александр».

– Означает ли это, что шампанского мне не достанется? – поинтересовалась я, когда официантка отошла, и Кэссиди принялась разливать пенящуюся жидкость. В ответ Кэссиди демонстративно придвинула ко мне первый бокал.

Трисия нисколько не обиделась.

– Пей все, что поможет тебе прийти в себя, дорогая. Как ты?

Я задумалась, подбирая подходящее слово.

– Сюрреалистически.

Кэссиди подняла бокал, и мы последовали ее примеру.

– За Молли Сюрреалистку!

– За Тедди, – отозвалась я. Они замерли, но я решительно поднесла бокал, к губам. Я действительно хотела выпить за Тедди. Мир праху его. Но я ограничилась всего одним глотком, потому что идея о «Бренди Александр» нравилась мне все больше и больше, а мне не хотелось испытывать судьбу, слишком смело смешивая напитки.

– Ей кажется, что она пришла в себя, – сказала Кэссиди Трисии, – но шок еще не прошел. Представляешь, она собирается изображать Нэнси Дрю.

– Я этого не говорила! – запротестовала я.

– Ты сказала, что хочешь раскрыть это преступление.

Трисия пришла в ужас.

– Молли, что ты задумала? – спросила она каким–то чересчур уж материнским тоном.

– Я хочу помочь, – ответила я, но прозвучало это гораздо слабее, чем мне хотелось. Может быть, все та же гнусная тварь теперь сдавила мне горло. Ладно, не такая уж высокая цена за красивые скулы. – Тедди был моим другом, и я хочу, чтобы к нему отнеслись с должным вниманием. Он это заслужил.

– Тогда займись траурной церемонией, – предложила Трисия. – Только не превращайся в члена «Комитета бдительности»! – она обернулась к Кэссиди, чтобы я не успела возразить. – А что говорит полиция?

Кэссиди с готовностью подхватила:

– Кража, которая пошла не по сценарию.

– Они знают свое дело, Молли, – предупредила Трисия.

– Но они не знают Тедди. Он бы отдал грабителям то, что от него потребовали, да еще и от себя добавил бы маленький подарок, лишь бы его не трогали.

– Этого не всегда бывает достаточно, – заметила Кэссиди. – Иногда люди не оказывают сопротивления и их все равно убивают, потому что грабитель – псих.

– Я понимаю. Просто во всем этом есть что–то… – я еще слишком плохо себя чувствовала, чтобы вступать с ними в спор. Даже не могла пока толком сформулировать свои ощущения. – Я могу увидеть в этом деле что–то, чего полиция не увидит.

– Ага, благодаря твоим тесным отношениям и дружбе с Тедди, – пробормотала Кэссиди.

– Ну хорошо, пусть мы не были близкими друзьями, но я все–таки знала его. А они нет.

– Им платят деньги за то, чтобы они все о нем узнали. И раскрыли преступление, – продолжала Кэссиди с оттенком раздражения. – А ты… – она не договорила, потому что в голову ей пришла новая мысль. – Я поняла, – медленно произнесла она, и продолжила, обращаясь к Трисии тоном училки, разъясняющей азы не поспевающему за ней первокласснику, – Молли хочет раскрыть преступление. Молли хочет стать настоящим журналистом, когда вырастет.

– Благодарю за поддержку, госпожа Верховная Судья, – выстрелила я в ответ. То, что Кэссиди, по сути, была права, не имело значения.