– Включая призыв к покаянию?

– Об этом особенно.

Кэссиди уже собиралась выступить с очередным язвительным замечанием, но, оказывается, когда смотришь на полицейского, надевающего плечевую кобуру, как–то пропадает желание шутить.

– Я за ней присмотрю, – пообещала Кэссиди.

– Спасибо, – Кайл пристегнул бляху и разложил по местам бумажник, мелочь и прочую ерунду, которую мужчины обычно таскают в карманах. Взяв пиджак, он поцеловал меня – коротко, но вполне убедительно, и сказал:

– Будь осторожна.

– Ты тоже, – прошептала я.

Кэссиди отступила, давая ему пройти. Проходя мимо, он улыбнулся ей с оттенком признательности. Она улыбнулась в ответ и провожала его глазами, пока за ним не захлопнулась дверь, после чего в ту же секунду накинулась на меня:

– Рассказывай. Сейчас же.

– Мне нужно твоя помощь, чтобы одеться, – я попыталась увернуться, потому что еще не готова была откровенничать.

– Ты обошлась без помощи, когда раздевалась, с какой стати она тебе вдруг понадобилась? – фыркнула Кэссиди.

– Вообще–то мне помогли раздеться, – заверила я.

– Эй, ты не имеешь права дразнить меня и ничего не рассказывать. Это противоречит правилам хорошего тона.

– Ага, а наблюдать, как Кайл одевается – не противоречит, – отбрила я.

Кэссиди ухмыльнулась.

– Не смогла отвести глаз. А он очень даже ничего.

– Очень.

– Ну так давай, колись.

– Нет.

Кэссиди изумленно уставилась на меня широко распахнутыми глазами – выражение, которое не часто увидишь на ее лице.

– О, нет. У него таки есть потенциал.

– Мне нужно принять душ, – так и не сняв простыню, я направилась в ванную. Кэссиди остановила меня, наступив на край простыни.

– Тебе нельзя мочить плечо.

– Тогда я приму ванну. А потом ты поможешь мне одеться.

– Я могу выбрать, что ты наденешь? С удовольствием.

Примирившись с моим отказом, Кэссиди повернулась к шкафу. Я прошла в ванную, приготовившись столкнуться с трудностями. В седьмом классе на уроке физкультуры, прыгая с шестом, я сломала запястье и в течение четырех недель вынуждена была принимать душ, обмотав руку полиэтиленовым пакетом для мусора. Как оказалось, плечо изолировать еще труднее, но я справилась. Помогли доносившиеся через дверь едкие комментарии Кэссиди относительно содержимого моего гардероба.

Когда дело дошло до мытья головы, пришлось все–таки позвать на помощь Кэссиди. Завернувшись в полотенце, я наклонилась над раковиной. Меня беспокоило, как мы поместимся в моей крошечной, размером со стенной шкаф, ванной. И только оказавшись в полной власти Кэссиди, я поняла, что главная проблема отнюдь не в этом.

– Рассказывай! – засмеялась она, окуная мою голову в воду.

– Великолепно! – отплевывалась я.

– Высокий потенциал?

– Значительный. Настоящий.

– Нет слов? Трисия будет вне себя.

Но Трисия не сможет выйти из себя, даже если вы ей за это заплатите. У нее в генах это не заложено. Трисия скорее из тех, кто бурно выражает свой восторг. Что она и продемонстрировала на ступеньках церкви, пока Кэссиди оживленно пересказывала ей наши утренние приключения.

– О–о! О–о! О–о! – стонала Трисия.

– И более того! – не унималась Кэссиди. – Она говорит, что у него настоящий потенциал.

– Я знала! – торжествующе воскликнула Трисия. – О, как хорошо! Просто замечательно, – она бросилась ко мне с объятиями, но в последнюю секунду вспомнила о раненом плече и отстранилась, за что я была ей очень благодарна.