Вернулась Ивонн с водой и салфетками, и мы помогли Хелен немного привести себя в порядок. Ивонн плюхнулась на диван рядом с Хелен, но, к счастью, не трогала ее и ломала свои собственные руки. Хелен высморкалась и сделала глубокий вдох.

– Ты сказала, что знаешь, что его нет дома, – наконец сказала она. – Я подумала, ты пришла сказать, что у вас с ним роман.

Я и Тедди? Да никогда в жизни! Это была моя первая мысль, но, слава богу, я не высказала ее вслух и не рассмеялась. Теперь было понятно, почему Хелен встретила меня таким взглядом, когда я вышла из лифта. Конечно, было несколько трогательно сознавать, что Хелен ревновала Тедди, ко мне или к кому–нибудь другому. Всегда мятый, грузный, потеющий Тедди как–то не вписывался в образ героя–любовника, особенно по сравнению с вечно дефилирующими по офису моделями–мужчинами и их фанатами. Однако Хелен, видимо, казалось, что все должны видеть в Тедди то же, что видела в нем она – что бы это ни было.

Может быть, если ты считаешь своего партнера таким же желанным для других женщин, как и для себя, то это признак прекрасных отношений. Я никогда особенно не задумывалась над проблемами ревности, хотя, конечно, знакома с теорией, что если ты слегка не ревнуешь, значит, не увлечена всерьез. С другой стороны, разве наличие ревнивой жены когда–нибудь мешало мужу ходить налево? Как говорила моя бабушка, кто хочет обмануть, найдет путь. Хочется верить, что она не имела в виду дедушку, но кто знает. Моя бабушка Форрестер была одной из тех дам, которые понижают голос, когда им нужно произнести слово «рак», а слова «секс» и «менструация» не осмеливаются произносить вообще, заменяя их мимикой, поэтому вряд ли мы могли услышать от нее всю правду. Тем более что по–настоящему нам этого и не хотелось. Есть только одна вещь, еще более ужасная и непристойная, чем представлять занятия сексом своих родителей – это представлять секс между дедушкой и бабушкой. Кажется, даже в Ветхом Завете есть запрещающее правило на этот счет.

– Вы подозревали, что у вашего мужа роман на стороне? – мягко спросил детектив Липскомб. Превращение служителя закона в отца–исповедника застало меня врасплох.

– Нет, вовсе нет, – пробормотала Хелен. – Это была какая–то дикая, случайная мысль. Просто, когда Молли позвонила, я наполовину спала, не знаю, что это пришло мне в голову…

Она умоляюще посмотрела на меня, и я кивнула с самым глубокомысленным видом. Но в то же время поймала себя на мысли: она говорит первое, что приходит в голову. Не ляпает, не подумав, как я неоднократно делала это сегодня, а скорее изворачивается, как ребенок, которому надо срочно объяснить, почему лампа оказалась разбитой или кто съел последний кусок торта. Неужели она всерьез подозревала Тедди?

А мог ли Тедди на самом деле ей изменять? Я начала вспоминать Тедди в офисе – а нигде, кроме офиса, мы с ним никогда не встречались. Изменилось ли его поведение в последнее время? Не менялся ли обычный распорядок? Я обдумала эти вопросы настолько тщательно, насколько позволяли мои растрепанные эмоции, и пришла к выводу, что ничего не указывало на романтическую связь. За исключением разве что диеты.