Подобные беспорядочные мысли всегда возникают в самые неподходящие моменты. Но такая уж выдалась сегодня ночь, что я могла слегка потерять контроль над собой. При условии, что я больше не буду действовать по принципу «Что на уме, то и на языке». Иначе ситуация может стать еще более сложной и/или неловкой.

– Почему вы не сказали, что у него связь на стороне? – тихо, чтобы не услышала Хелен, спросил детектив Эдвардс.

– Потому что я понятия об этом не имела. Да я и до сих пор еще не уверена. Хелен сейчас не в состоянии мыслить ясно, – закончила я, чувствуя, что каждое следующее предложение слабее предыдущего.

– Итак, с вами у него не было романа, – настаивал детектив Эдвардс.

– Нет, – ответила я, изо всех сил стараясь казаться загадочной. Пусть детектив Эдвардс поломает голову, с кем у меня был роман. И, пожалуйста, пусть он остановится на ком–нибудь более необычном и ярком, чем Питер. Эдвардс, казалось, был доволен моим ответом, но я не могла понять, было ли это личное или профессиональное удовлетворение. На всякий случай, если он перейдет на более личный тон, я решила держаться более деловито. Не хотелось так скоро подтверждать правоту своих подруг. Я здесь только ради Тедди, а не для того, чтобы вешаться на шею детективу Эдвардсу. Пока что.

– Когда будут делать вскрытие?

– Почему вы спрашиваете?

– Если Хелен должна его увидеть, я хотела бы, чтобы это произошло до вскрытия.

– Вы так близки?

– Вовсе нет, – признала я. – Но ей нужен кто–то, на кого она могла бы опереться, кто помог бы ей через все это пройти, а я стараюсь поступать, как считаю правильным.

– Ей повезло, что вы здесь оказались, – в ответ на комплимент я только пожала плечами, не показывая, как мне приятно его слышать. – Мы не занимаемся расписанием вскрытий, так что от нас это не зависит. Но чем раньше она придет, тем лучше.

– Я заставлю ее как можно раньше вам позвонить, но сначала пусть хоть немного поспит.

Я была уверена, что в сумочке Ивонн найдется какое–нибудь сильнодействующее средство, которое поможет Хелен забыться хотя бы на несколько часов, но совсем не обязательно было делиться этой информацией с детективом.

– Вам нужно кому–нибудь позвонить, предупредить, что вы сегодня не вернетесь?

У меня хватило благоразумия выдержать паузу, прежде чем ответить. Не хотелось с готовностью заверять, что у него нет конкурентов на уровне «совместного проживания». Или могло показаться, что я задумалась, а не оставила ли я в самом деле любовника на кровати под балдахином, когда сегодня вечером шла встречаться с подругами?

– Нет, – кратко ответила я. Кажется, такие односложные ответы – очень удачный прием. Надо будет еще как–нибудь попробовать.

– О'кей, – он казался вполне удовлетворенным.

– Ваши домочадцы, наверно, уже привыкли к вашему дикому расписанию, – рискнула я.

Он кивнул, и внутри у меня что–то дрогнуло от разочарования.

– Да, рыбы – это удивительные существа. Они такие понимающие.

– Рыбы? – надеюсь, это прозвучало не слишком радостно.

– Аквариум. Детское увлечение, из которого я так и не вырос.

– Как интересно.

– Вообще–то довольно дурацкая штука, но мне нравится.

Я уже начала обдумывать, как напроситься в гости посмотреть рыбок, но тут на пороге возник детектив Липскомб. Я сразу же почувствовала себя точь–в–точь как в тот раз, когда отец в девятом классе застукал меня на крыльце целующейся с Рэнди Гугенхауэром.