Я сделала большие глаза:

– Ты хочешь сказать, что Тедди с Ивонн?..

Прижав палец к губам, Фред подмигнул мне и одновременно шикнул. Продолжая прикидываться шокированной, я мысленно решала уравнение. Если спички из ресторана означали «давай встретимся для обеда», а ключ из отеля – «давай встретимся для секса», то ключ из отеля в сочетании с порванной любовной запиской означал… что? «Нужно поговорить»? «Мы расстаемся»? «Мы не расстаемся»? Пора мне выбраться отсюда и сложить головоломку – как в прямом, так и в переносном смысле. Увлекшийся Фред продолжал:

– И с тех пор я начал следить за шкатулкой. Я вычислил, что в те дни, когда она будет открыта, Ивонн будет счастлива и мое жалкое подневольное существование будет не столь гнусным.

– Так и было?

– До этого понедельника. Крышка была открыта, но Ивонн вовсе не казалась довольной. – Фред нахмурился, в первый раз задумавшись над этим фактом, но потом пожал плечами, видимо, найдя его не столь интересным для глубокого анализа. – А потом она оказалась открыта еще раз, когда вы с Трисией были здесь, и после того, как вы ушли, Ивонн начала нести всякий вздор вроде того, что это послание с того света.

Замечательно. Мало того, что я пытаюсь обвинить Ивонн в убийстве, несмотря на то, что Камилла рассказала о Хелен, так по моей вине Ивонн начинают мерещиться привидения. Я заслуживаю звания Лучший Работник Месяца.

Фред пренебрежительно махнул в сторону шкатулки:

– Это – всего лишь дешевая вещица, наверно, просто замок сломался, – осталось только убедить Ивонн поверить в это. Еще хорошо бы мне благополучно сбежать отсюда.

– Ну что, так и не нашла свою сережку? – спросил Фред.

Потеребив мочку уха, я направилась к двери.

– Нет. Наверно, потеряла ее где–нибудь в другом месте. Но спасибо, что впустил меня.

– Я существую, чтобы служить другим, – изрек Фред, и я заторопилась прочь. Желательно оказаться подальше от офиса Ивонн, когда она вернется, особенно, если она в скверном расположении духа.

Мне нужно было найти какой–нибудь укромный уголок, где я могла бы собрать записку – работа, которой никак нельзя заняться в загончике. Или вообще на глазах у публики. А при проектировании нашего офиса никакая приватность вообще не была предусмотрена. За исключением конференц–зала, но там сейчас была Ивонн. Получалось, что женский туалет – единственное место, где меня не могут ни увидеть, ни потревожить. К несчастью, чтобы попасть туда, я должна была пройти мимо конференц–зала.

Опустив голову и сделав вид, что глубоко надумалась, я быстро направилась в нужную сторону, молясь, чтобы дверь конференц–зала оказалась закрытой. Но по мере приближения я смогла ясно расслышать голоса Ивонн и Брейди, и даже Гретхен, которая безуспешно пыталась вмешаться в их спор. Дверь была открыта.

Ивонн стояла возле дальнего конца длинного стола, а Гретхен и Брейди окружили ее с флангов. По столу были разбросаны папки, счета и рекламные материалы. Ивонн буквально кипела от ярости – ну прямо какая–нибудь гарпия из Эрреры. Брейди выглядел так, словно готов был отправиться добровольцем на любой фронт любой войны, лишь бы оказаться подальше отсюда. Гретхен, как обычно, обливалась слезами – беззвучно, но интенсивно.

Я продолжала идти. Миновала дверь. Снова уткнула глаза в пол. И тут раздалось – резко, пронзительно, визгливо и так громко, будто я нажала на сигнал тревоги в музее Гуггенхайма:

– Молли! О, мой бог, где ты была?

– Извини, так получилось. А ты меня искала?

– Это никак не касается Молли, – начал Брейди.

– Но это не единственная проблема, которая меня волнует! – рявкнула Ивонн.