Стараясь держаться спиной к мужчине, всыпала муки, добавила соль, соду и жир. Влив сливки, стала месить тесто, затем положила его на противень.

Сердце у нее стучало. Больше всего сейчас ей хотелось плакать, но она работала быстро и без лишних движений. Скоро в кастрюле закипела подлива, и Эдди начала накрывать на стол.

Джон следил за каждым ее движением. Что-то угнетало женщину. Она не глядела в его сторону, но он заметил слезинки в уголках глаз.

– Диллон не дает мне застегнуть подтяжки. Он убежал. – Мальчик ворвался в комнату и укрылся между мамой и столом, его преследовала Джейн Энн. – Смотрите, – сказала она, – он работает на публику.

– Диллон, пожалуйста, веди себя как следует.

– Иди сюда, сорванец. – Джон поймал его и посадил на колено. – У моей сестры таких размеров зайчик. Он резвый, как щенок.

Пораженный тем, что сидит у мужчины на колене, Диллон окаменел, вперив взгляд в лицо Джона.

– У нас была собака.

– Старая и больная?

– Она лаяла и задушилась веревкой.

– Как ее звали?

– Линкольн.

– Линкольн? Клянусь, это повеселило бы старину Эйба.

– Можно я потрогаю усы?

– Если разрешишь мне застегнуть твои подтяжки.

Мальчик торжествующе посмотрел на Толлмена:

– Я первый?

– Нет, сперва договоримся. Я должен быть уверен, что ты не вырвешься и не убежишь. Мужчина обязан держать слово. – Джон протянул руку, Диллон вложил в нее свою. – Обещаю разрешить тебе пощупать мои усы.

– Угу… Я обещаю позволить застегнуть подтяжки.

Глядя, как ее сын сидит у чужого мужчины на колене, Эдди уронила слезу. Она быстро вытерла ее и повернулась к Джейн Энн:

– Умойся. Я расчешу и заплету твои волосы после завтрака. – Эдди подошла к двери. – Триш! Колин! Завтрак готов.

Эдди сняла с плиты противень с поджаристыми лепешками, и в это время вошли Колин и Триш. Мальчик направился прямо к умывальнику. Триш сердито взглянула на Диллона, трогающего усы «прохожего». Джейн Энн оперлась о мужское колено и хихикала.

– Достань горшочек с подливой, Триш. Мы садимся.

Триш поставила горшок на стол и отошла в дальний угол кухни.

– Сядь на место. И ты, Диллон, – добавила Эдди, когда увидела, что сын не собирается слезать с Джона. – Я налью кофе.

Эдди обернула тряпкой ручку кофейника и вернулась к столу. Триш осталась стоять спиной к ним, глядя в открытую дверь.

– Триш, сядь на место и помоги Джейн Энн. Джон посмотрел на Эдди и прочитал тревогу в ее глазах.

– Много месяцев не ел таких лепешек, мисс, – обратился он к Триш. – Но не могу наслаждаться ими, когда мне угрожает выстрел в спину. И давненько я не сидел за столом с двумя хорошенькими леди.

– Что ты говоришь, белый человек? Я же цветная, – прошипела Триш, оборачиваясь. Ее глаза сверкали, как у дикой кошки.

– Значит, тебя волнует цвет. Так вот, я частично ирландец, частично шотландец и француз. Отчим моего отца был индейцем племени шони. Моя бабушка вышла за него по собственной воле, а не в силу обстоятельств. Я назван в его честь Джон Пятнистый Лось Толлмен. По этой причине ты не будешь есть со мной за одним столом?

– Ты знаешь, что нет!

– Тогда сядь, пожалуйста. Я так жажду этих лепешек, что мог бы съесть дохлую собаку.

– Ух! – вырвалось у Джейн Энн, и она прикусила язык.