– Фургоны легко обнаружить по следу.

– Проклятие! Наверное, остальные такие же дураки, как этот кузен, у них в голове простокваша вместо мозгов. Они забудут о фургонах и примутся за меня. Я постараюсь отвлечь их. Прежде чем придут в себя, они будут на полпути в Литтл-Рок.

– Хорошо, я у тебя в долгу.

Симмонс развернул лошадь и, подъехав к Триш, коснулся шляпы:

– Вам нечего бояться, миссис Триш. Эти Реншоу не догонят вас. Толлмен знает, что делает. Встретимся завтра.

Триш взглянула на него. Ее бледное лицо оттенял темный воротник платья. Черные волосы, медовые глаза, маленькие, как лепестки, губы делали Триш очень привлекательной женщиной. В этот миг Симмонс навсегда запомнил ее образ. Слегка наклонив голову, он резко тронул лошадь и отъехал.

Джон подождал, пока Симмонс объехал амбар и направился к холму за домом, затем обратился к Колину:

– Двинемся быстро, лошади еще свежие. Затем перейдем на обычный шаг. – Он посмотрел на Триш, глядевшую прямо перед собой. – Пусть Триш немного поуправляет. Не надо выматываться, силы нам еще пригодятся. Держись близко ко мне, но пусть твоя упряжка не приближается слишком к моей лошади. Если будет нужна помощь – зови. Ехать будем, пока не стемнеет, затем найдем место для отдыха.

– Как думаете, они поедут за нами? – спросил Колин.

– Да, – честно ответил Джон. – Им ничего не остается, как отправиться в погоню, чтобы сохранить лицо. Но Симмонс уведет их в сторону и даст нам шанс оторваться.

– Куда мы едем, мистер Толлмен?

Даже Эдди не осмелилась спросить его об этом.

– У меня люди с фургонами к западу отсюда. Едем к ним.

Джон обошел фургон Колина, проверяя, хорошо ли все привязано, потом сел рядом с Эдди.

– Ну, едем. – Он хлестнул лошадь длинным змеевидным бичом. Фургон дернулся, замер и двинулся вперед. Джон взглянул на сидевшую рядом женщину. – Не печальтесь так. Когда-нибудь вы вернетесь сюда.

– Не знаю, захочется ли мне.

Не отрывая глаз от дома, Эдди схватилась за сиденье. В горле у нее пересохло. Сердце молотом стучало в груди.

«Прощай… прощай… прощай…»

Фургон удалялся.

Они выехали на закате. Эдди не смотрела назад. Ее затуманенные слезами глаза смотрели вперед. Она не слышала смеха малышей, доносящегося из фургона. Их жизнь продолжалась, а она начинала новую, доверившись человеку, которого встретила три дня назад.

Эдди всегда любила ранние вечерние часы. Ей нравилось наблюдать, как меняется цвет неба, а холодный свежий воздух наполняется запахом кедра. Она подумала, что начало новой жизни удачно пришлось на вечер.

«В юности, – подумала Эдди, – все легко и просто». Она никогда не представляла, что жизнь окажется такой тяжелой, полной разочарований. Как любая девушка, Эдди мечтала выйти замуж за любимого человека. Его образ менялся, пока она росла, но всегда он оставался сильным и любящим. Он бы устроил их жизнь.

Тем летом пять лет назад, когда на ферме появился Керби, ей показалось, что она встретила такого человека. Эдди ощущала пустоту, томление, которое необходимо удовлетворить. Она была одинока.

Темнело.

С момента, как они покинули ферму, Эдди не произнесла ни слова, молчал и ее спутник. Дети сзади на матрасе шептались и хихикали.

– Мистер Толлмен, деньги за ферму все еще у вас?

– Если они вам нужны, они в табакерке под сиденьем. Но лучше не держать их при себе.

– Я хочу заплатить вам.