– Я хочу заплатить вам.

– Заплатите.

– Назовите цену, – коротко сказала Эдди.

– Ну, давайте посмотрим. Я не оплатил в гостинице во Фрипоинте счет и оставил там отличную одежду. Если владелец откажется взять мою одежду в зачет счета, он предъявит мне иск.

– Я не знаю, чем могу здесь помочь.

– Возьмите меня под свое крыло и заботьтесь, как о других сиротах.

– Вы не сирота! – отрезала Эдди.

– Успокойтесь, Эдди. Вы не в себе. Я знаю, что такое внезапно покинуть дом, и не осуждаю вас. Иначе ведь пришлось бы остаться и сразиться с Реншоу. На их стороне закон, даже если у Триш было серьезное основание стрелять в этого ублюдка. – Он посмотрел на нее. Ветер раздувал волосы. Стройное тело вытянулось, как шомпол. Затем ему показалось, что плечи слегка опустились.

– Я понимаю.

– Даже если бы Триш не подстрелила Реншоу, проблемы только начинались. В магистрате сказали, что Реншоу получил разрешение забрать у вас Колина.

– Ох, ради Бога!

– И это еще не все. Проповедник Сайкс собирался отобрать у вас Диллона.

Эти слова больно ударили Эдди.

– Отобрать Диллона? Сайкс… заберет Диллона, потому что я не хочу отдавать Колина?

– Нет, не так. Думаю, вы спровоцировали проповедника, когда тем утром ругались и назвали его лицемером. Теперь он уверен, что мальчика нужно забрать из дома падшей женщины. Другими словами, забрать из борделя.

– Борделя? – задохнулась Эдди. Когда к ней вернулось дыхание, ярость накатила на нее, как волна. Гнев был так силен, что она стала заикаться. – Почему… этот старый сукин сын?

– Эдди, что за выражения! Опять вы ругаетесь. – В его голосе звучал смех, но это не смягчило ее гнева.

– Забрать сына? Да я убью этого властного жирного лицемера, разглагольствующего о Библии. Гадина он, вот кто. Увижу его еще, плюну ему в морду. Падаль для ворон! Вонючий трус! Он не осмелился бы забрать ребенка от отца, будь он самой последней дрянью! – Эдди была настолько взволнована, что гневные, горькие слова лились из нее как из рога изобилия. Она сложила зонтик и стала обматывать один из шнурков вокруг запястья, пока он не лопнул.

Джон отвернулся, не в силах удержаться от улыбки. Он отвлек Эдди. Рассердилась она сильно. Джон был рад, что припас новости на такой случай. Это отвлекло ее от мыслей о покинутом доме.

Эдди продолжала бормотать угрозы:

– Этот надутый осел проповедник никогда не коснется моего сына, а этот выродок сатаны, опора церкви, как говорит Сайкс, не протянет грязные руки к Триш и Колину. Я им сперва размозжу головы! Джон присвистнул:

– Надеюсь, ты никогда не рассердишься на меня, дорогуша.

Эдди была так сердита, что обращение прошло мимо ее сознания. Она обернулась на Джона:

– Я так чертовски устала – некому постоять за меня. Устала от всего этого. Вы слышите? Устала!

– Слышу. Вы не виноваты, – сказал Джон обычным голосом.

– Отныне я буду другой. Можете поставить на это последний доллар.

– Удачи.

– Не успокаивайте меня, мистер Толлмен.

– Да нет, Эдди, я просто согласен с вами. Она уставилась на него:

– Вы не знаете, что это такое – быть одинокой женщиной. Проклятые мужчины! Они не верят в женские мозги. – Эдди обернулась на фургон сзади них. – А где мистер Симмонс?

– Он собирался посмотреть, что будет делать Реншоу.

– Это хорошо, я ему тоже заплачу.