– Да, сэр.

– Я могу поехать с Триш, а Колин с вами, – предложила Эдди.

– Нет. Колин хорошо правит, а Триш умеет обращаться с винтовкой. Они дополняют друг друга. – Он подставил ладонь под локоть Эдди и помог ей взобраться на сиденье. – Малыши спят?

– Им давно пора спать. Даже волнения пути не помешали детям заснуть. – Эдди развернула сверток с оставленной для него едой и, когда фургон тронулся с места, разломила лепешку, вложила внутрь кусок мяса и подала ему. – У меня не было времени приготовить что-нибудь. Надеюсь, это успокоит на время позывы голода. Джон откусил кусок:

– Хоть чуть-чуть утолю голод, а то желудок ноет.

– Сзади фляжка с молоком. Сделаем масло. – Она рассмеялась. – Я утром испекла три хлеба. Можем есть с вареньем и медом, так что голод нам не грозит. Дети слишком устали сегодня и вечером почти не ели, но завтра наверстают.

Прежде чем начать говорить, Джон покончил с двумя лепешками. Он решал проблему, как подойти к Эдди с предложением. Чем больше думал об этом, тем больше был уверен, что Эдди и ее семья должны заполнить пустые комнаты его гасиенды. И эта мысль появилась не потому, что Джон взял на себя ответственность за их безопасность. Поручи он их своему другу в Форт-Смите или пошли их на север, на станцию Куилл, они и там бы нашли защиту от Реншоу. Но Толлмен не знал, как далеко распространяется власть мирового судьи Фрипоинта.

Джон повернулся, чтобы посмотреть на красавицу, сидевшую рядом с ним. Ее лицо было повернуто к нему, как будто она его изучала. Луна освещала Эдди, и при этом свете отчетливо проступали ее мужество и сила. Да, она – именно та женщина, которая ему нужна. Эдди не скуксится при первых признаках беды. Глядя на нее, он вспомнил где-то вычитанные слова: «Главное в жизни мужчины – это встретить хорошую женщину. И когда она появится на его пути, он будет дураком, если пройдет мимо».

– Я не дурак.

Услышав возглас Эдди, Джон осознал, что произнес вслух свои мысли.

– Разговаривал сам с собой, – быстро проговорил он и улыбнулся. – Вот что значит слишком много времени провести в одиночестве.

Эдди понимающе кивнула:

– Я тоже так делала, когда жила одна.

– Давно это было?

– Восемь лет назад, когда папа и мама умерли, когда Диллон еще не родился. Тогда я разговаривала с ним и овцами. Конечно, я не знала, что это будет Диллон.

При свете луны впереди был четко виден другой фургон. Там все тихо, только позвякивала сбруя, скрипели колеса да раздавался глухой звук копыт.

– Зачем вы велели Колину ехать первым?

– Я боялся, что его лошади приблизятся слишком близко к моей и она их зашибет. Виктор предупреждает меня о приближении другой лошади, когда я еще ее не слышу.

– Мистер Толлмен…

– Можете вы называть меня по имени?

– Мы не настолько хорошо знакомы.

– И как много времени вам потребуется?

– Ну… я не знаю. Но я хочу сказать, как мы все вам благодарны.

– Эдди, если вы еще раз мне об этом скажете, я сброшу вас с сиденья.

– Ого! – Она рассмеялась. – Хорошо. Я не буду повторять это снова… сегодня.

– Ни завтра, ни послезавтра, никогда больше. Помолчав, Эдди призналась:

– Триш и Колин волнуются. Я тоже. Я знаю только, что мы движемся на запад, а Форт-Смит и Ван-Берен в том направлении.