Джон рассмеялся, а Эдди замолчала, лицо ее покраснело.

– Я рада, что вы находите мое решение таким… занимательным.

Джон молчал, широко улыбаясь. Он смотрел на ее нежный лоб, брови, розовые щеки. Когда взгляд остановился на губах, она судорожно вздохнула.

– Эдди, когда вы злитесь, то похожи на дикую кошку.

– Это комплимент?

– Думаю, что да. Прямо скажу вам: я не считаю себя джентльменом. И помогал вам не потому, что такой хороший. Я рос в суровой обстановке. В тот миг, когда увидел вас в магазине, я понял, что вы женщина с высокими моральными принципами. Я уважаю женщин и детей и презираю трусов и грубиянов. Вот и все.

Эдди не нашлась что ответить. Она еще была в шоке от его предложения.

– Ну, что скажете? Я уже рассказал вам о себе больше, чем нужно. Так что: да или нет?

– Я отказываюсь, но большое спасибо.

– Подумайте не только о себе, но и о детях и Триш. Горцы – мстительные люди. В этом причина многих столкновений. Не сомневаюсь, Реншоу будут мстить. Если хотите, оставайтесь в Форт-Смите. Но от него два дня пути до Фрипоинта, и вас найдут меньше чем за неделю. Либо мы поедем в Нью-Мексико, где вы будете под моей защитой. Выбор за вами.

– Я уже сказала…

– Подумайте о Колине и Джейн Энн. Реншоу оформил опекунство. А сумасшедший проповедник думает, что вы не имеете права воспитывать Диллона.

– О Боже! Как только я об этом подумаю, чувствую, что разрываюсь на мелкие части.

– Вы до сих пор горюете по Керби Гайду? Наступило молчание.

– Нет!

– Вы любили его?

– Нет! Хотя… да! Это не ваше дело.

– Расскажите мне о вас и Керби.

– Рассказывать нечего. Я вышла замуж, а он ушел на войну и не вернулся.

– Это все?

– Все.

– Гм…

Наступила долгая пауза. Оба погрузились в свои мысли.

Становилось прохладно. Эдди поднялась и накрыла спящих детей. Усевшись снова, она спрятала руки под фартуком и устремила взгляд на передний фургон.

Эдди мысленно проигрывала события дня. Подумав хорошенько, она пришла только к одному выводу. Следует прежде всего подумать о других: о Диллоне и Джейн Энн, о Колине и Триш. Ради их безопасности она пожертвует собой.

Приняв это решение, Эдди все-таки в последний раз попыталась переубедить Джона:

– Мистер Толлмен, я поеду с вами и буду вашей домработницей.

– Эдди, я не этого хочу. Мне есть кого нанять, чтобы кашеварить и убираться.

– Но если мы поженимся, а потом вы встретите еще кого-нибудь, то пожалеете, что связались со мной.

– Может быть, и наоборот. А если вы повстречаете другого, избавитесь от меня?

– Нет. Просто я пытаюсь втолковать вам, что не следует жениться на мне только из желания наполнить дом детьми.

– Вы и без этого будете спать со мной?

– Нет! Я имела в виду Диллона, Джейн Энн и… Колина.

– Я буду считать их своими. Дам им мое имя. Но я хочу и других детей и не желаю, чтобы они были внебрачными. – Он говорил резким, почти сердитым тоном.

Опять Эдди не нашлась что ответить.

– Мысль о жизни со мной так… омерзительна для вас? – Она промолчала, и Джон добавил: – Я не собираюсь вскакивать на вас, как только вы дадите обещание. – Молчание. – И я не намерен держать в караване двух незамужних женщин. С Триш будет достаточно хлопот.

Эдди успела об этом подумать:

– Когда вы хотите получить ответ?

– К рассвету.