– Спасибо, – прошептала Эдди, быстро моргая, чтобы удержать слезы.

– Нет ли у вас гребня? – спросил Джон, отступив от нее. Она вынула обломок, которым пользовалась. Он сгорбился, чтобы увидеть себя в зеркале. – На днях вам придется постричь меня, иначе мне надо будет заплетать косы.

Эдди все еще не пришла в себя от сладостного поцелуя. Она и не подозревала, какое удовольствие он может доставить. Керби поначалу был нежен, но затем его поцелуи стали грубыми и требовательными.

«О Боже, не совершаю ли я снова ошибку?» Внезапно Эдди вспомнила, как мать говорила ей много лет назад: «Не повторяй вчерашних ошибок. Каждое утро начинай все сначала, по-новому».

Стук в дверь прозвучал как гром среди ясного неба. Эдди вскочила, сердце у нее бешено забилось. Джон открыл дверь и впустил коротышку с седыми волосами, усами и козлиной бородкой. На нем были темный саржевый костюм и белая сорочка со стоячим воротником. Он выглядел именно так, каким подобает быть судье. Карлсон со стуком захлопнул дверь за собой.

– Надо заполнить бумаги. – Судья подвинул кресло к скамье умывальника. – Убери-ка, сынок, эти вещички. Мне нужно на чем-то писать.

Джон убрал кувшин и ковш, пока судья доставал из саквояжа бумаги, ручку и чернильницу.

– Ну, юная леди. Ваше полное имя.

– Эдди Фей Джонсон Гайд.

– Вдова?

– Да, сэр.

– Возраст?

– Двадцать пять.

Судья Карлсон гордился своим почерком, который отличался завитушками и росчерками, как если бы документы должны были висеть в рамке на стене.

– Теперь вы, молодой человек. Полное имя.

– Джон Пятнистый Лось Толлмен. Судья поднял голову от бумаг:

– Имеете отношение к Рейну Толлмену?

– Это мой отец.

– Угу. Вдовец?

– Нет.

– Первый раз женимся, а? Возраст?

– Тридцать.

Эдди показалось, что прошли часы, хотя судье понадобилось несколько минут на заполнение бумаг; затем он отложил документы и встал.

– Возьмите ее за руку, – велел он Джону и добавил: – Мне кажется, вы выглядите в точности, как ваш отец тридцать лет назад.

– Вы его знали?

– Все здесь знали Рейна Толлмена. Девочка, если этот парень вроде своего отца, вам повезло.

Когда судья сказал «парень», глаза Эдди сверкнули. Назвать этого верзилу парнем! Церемония была столь короткой, что закончилась почти сразу, едва началась. Карлсон не любил терять время.

– Вы берете эту женщину, чтобы любить и защищать?

– Да.

– Вы берете этого мужчину, чтобы любить и слушаться?

– Да.

– Объявляю вас мужем и женой. То, что соединил Господь, не разорвать человеку. Можете поцеловать невесту. Ваши бумаги, госпожа Толлмен. Храните их в надежном месте и, если этот верзила станет бродяжничать, помахайте ими у него перед носом.

Все это было произнесено на одном дыхании. Мигом позже судья уложил ручку и чернила и двинулся к двери, но остановился и посмотрел на Джона. В его глазах сверкали искорки, и он в первый раз улыбнулся:

– И не говорите, что хотите, чтобы я здесь околачивался.

– Спасибо, сэр!

– Ну, парень! – фыркнул судья, и дверь за ним с шумом захлопнулась.

Джон взглянул на покрасневшую Эдди:

– Полагаю, мы женаты.

– Думаю, да.

– Он велел мне поцеловать невесту.