— И копии нет, — вздохнув, согласился с ним Роман.

Они медленно шли по дорожке Летнего сада, и сытые голуби неохотно уступали им дорогу, переваливаясь с боку на бок, словно утки.

— Ну а я-то что могу сделать? — спросил Арбуз, отшвыривая ногой в замшевом мокасине мелкий камешек.

— А я скажу тебе, — кивнул Роман, — правда, это только мои рассуждения, но будем надеяться, они окажутся верными.

— Ну давай, — Арбуз свернул на боковую дорожку и осторожно уселся на скамью, предварительно смахнув с нее пыль.

Роман сел рядом и, достав сигареты, сказал:

— Ограбить богатую студию, с сигнализацией и охранником, да еще проломить голову этому охраннику — это, знаешь ли, не пенсию у старушки отнять. Тут и решительность нужна и, прости меня, конечно, но — криминальный опыт.

— Прощаю, — снисходительно улыбнулся Арбуз. — Ну и что дальше?

— А то, — Роман закурил, и легкий ветерок унес клочок голубоватого дыма, — что в студии было много чего дорогого. И для знатока оборудования, и для лоха, который впервые пошел на грабеж. Одних микрофонов «Нойман» — восемь штук, а они по три тысячи долларов стоят. И вообще — там было достаточно блестящих и красивых вещей, которые выглядят на миллион долларов. А взяли именно компьютер, который никому не нужен. Этого железа на каждом углу продается — хоть жопой ешь, чуть ли не на вес. Согласен?

— Согласен, — Арбуз посмотрел в небо. — Ты продолжай, продолжай, как говорил дорогой товарищ Жеглов.

— Продолжаю. Значит, шли именно за компьютером. А именно — за его винчестером. И то, что унесли весь ящик, а не один только хард-диск, говорит о том, что времени у них не было разобрать его. Или испугались. Или еще что-нибудь.

— Это все понятно, Ромка, — улыбнулся Арбуз. — Картину преступления, как говорит наш Боровичок, я себе вполне представляю. И, между прочим, изнутри, так сказать. Но ты давай переходи к главному.

— Ладно, перехожу, — Роман стряхнул пепел и посмотрел на Арбуза, — только сначала закончу о компьютере. Я уверен, что украли конкретно мой диск. Зачем — пока не понимаю. Выпустить его пиратским образом без наличия в продаже оригинального альбома — сам понимаешь, никакие идиоты не осмелятся. Им сразу же головы поотворачивают. Навсегда. Значит, украли его для того, чтобы он не вышел. Или для того, чтобы подставить меня. Усек?

— Да я это еще с первых твоих слов усек, — пренебрежительно ответил Арбуз, — это для тебя, лоха, такие вещи — экзотика. А мы, воротилы теневого бизнеса и организованной преступности, именно такими комбинациями и живем.

— Ладно, — кивнул Роман, — с этим ясно. Теперь перехожу к главному. Раз, как мы уже выяснили, дело сделали профессионалы, да еще и по чьему-то заказу, тут тебе карты в руки. Ты ведь у нас уголовный авторитет, вор в законе, вот и давай — пошустри по своему ведомству. Тебе это сделать просто.

— Ну, не так уж и просто, — Арбуз кинул окурок в урну, — но возможно. Только ты не думай, что я свистну — и все сразу бросятся искать твой винчестер. Это не так делается. Но, повторяю, делается.

— Мишка, — Роман просительно посмотрел на Арбуза, — найди ты его, честное слово! Ведь три миллиона баксов неустойки — это такие вилы, что ни в сказке сказать…

— Да не боись ты! — Арбуз потрепал Романа по колену. — Все не так страшно. Тут ведь оно как…

Он задумчиво посмотрел на Романа и повторил:

— Оно ведь как… Предположим, ты не находишь альбом и к тебе приходят твои контрагенты по контракту.