— Знаю, — ответил Арбуз, — но люди меняются. Откуда мне знать, может быть, ты превратился в стяжателя и решил, что все средства хороши?

— Мишка, не будь идиотом! Всякое я делал в своей жизни, но такое… Это же подлость высшей марки!

— Так ведь ты у нас и артист высшей марки.

— Слушай, — Роман нахмурился, — это что же получается? Любой пидор может обвинить кого угодно в чем угодно, и лучший друг тут же будет бить этого человека в лицо? Ну так я это исправлю. Я найду этого, как его… Громовержца, надо же, какой псевдонимчик взял! И я ему его громы и молнии в жопу забью.

— А с ним мы тоже разберемся, будь уверен, — Арбуз достал сигареты, — но пока что ты меня очень огорчил. Очень. Так, как никто в жизни. И имей в виду, что если этот Громовержец прав, то…

— Понятно, — Роман криво усмехнулся, — Платон мне друг, но истина дороже?

— Да. Истина дороже.

Арбуз закурил, и Роман увидел на его лице неподдельное горе.

— Надо же, — задумчиво произнес Арбуз и стряхнул пепел на пол, — такая нежданка…

— Так ты и в самом деле веришь этому? — Роман пристально посмотрел на Арбуза.

— Я никому. И ничему. Не верю, — раздельно ответил Арбуз. — Я не имею права верить. Если бы ты знал, какие искренние глаза я видел, какие клятвы слышал, а потом оказывалось, что… В общем — не верю. До тех пор, пока не будет доказано то или другое.

— Но ведь и то, что написал этот щелкопер, тоже не доказано!

— Верно, — кивнул Арбуз, — но… Тут, понимаешь, какое дело… Ведь он взял на себя смелость высказаться в печати, перед всем народом, а это говорит о том, что человек готов ответить за свои слова.

— Вот он и ответит, — зловеще произнес Роман, — ох, ответит…

— Может быть, — согласился Арбуз, — но пока что не он, а именно ты в незавидном положении. И я не знаю, что делать.

— Кофе будешь? — миролюбиво спросил Роман.

— Кофе… — Арбуз нахмурился, затем вздохнул. — Буду, куда ж я денусь.

Роман встал и, потирая ушибленную скулу, пошел на кухню, где из чайника давно уже шел пар.

Арбуз тоже прошел в кухню и, остановившись в дверях, оперся плечом на косяк. Следя за тем, как Роман занимается кофейными процедурами, он задумчиво сказал:

— Я тоже не хочу верить, что это ты сам двинул у себя винчестер. Но пока не могу. Однако… Однако есть способ закрыть эту тему в любом случае. Если ты поможешь своему старому другу, я забуду о твоей… ошибке. И позабочусь о том, чтобы никто никогда о ней не вспомнил.

— А если не было этой ошибки? — Роман, держа в руке сахарницу, обернулся к Арбузу.

— А если не было… Тогда я все равно собирался обратиться к тебе.

— Ну так обратись просто так.

— Просто так… — Арбуз поморщился. — Знаешь, что это значит?

— Знаю, — хмыкнул Роман, — но это только у таких уродов, как твои татуированные зольдатики. А у всех нормальных людей это не значит ничего особенного.

— А ты можешь назвать их уродами в лицо? — усмехнулся Арбуз.

— Наверное, нет, — признался Роман, — страшно. Но если будет очень надо — то, конечно, назову.

— Лучше бы такого случая не было, — вздохнул Арбуз.