Включив настольную лампу с зеленым абажуром, Сергей Иванович посмотрел на часы. Так, одиннадцать…

И тут же раздался стук в дверь.

Вошел Самоедов, за ним — плотный низкорослый мужчина в темно-синем костюме, седой, в черных очках.

Пожали друг другу руки, расселись вокруг стола. Самоедов вопросительно посмотрел на Сергея Ивановича, молча показал глазами на стены и потолок. Сергей Иванович кивнул.

— Познакомься, Сергей Иванович, — Самоедов указал на своего спутника, — Василий Кимович Безродный, генерал-майор. Главное управление исполнения наказаний, командует Северо-Западом. В нашей организации с первого дня.

— Очень рад! — откликнулся Сергей Иванович и тут же подумал, что радоваться на самом деле нечему.

Вот тебе и доверие!

Ему, руководителю петербургского филиала, только на третий год соизволили сообщить, что на его территории активно действует высокопоставленный член «Воли народа»!

На территории, за которую он, между прочим, отвечает головой.

Смятение Сергея Ивановича не укрылось от Самоедова.

— Не до глупостей, Иваныч! — строго сказал он. — Не барышня. Дело куда как серьезное. Сейчас Василий Кимович доложит последнюю информацию.

— Значит, так, — тут же начал Безродный ровным, невыразительным голосом, — сегодня ночью прошло сообщение о побеге из «Крестов» некоего Чернова Игоря Анатольевича. Факт побега был зафиксирован на вечерней поверке сразу после благотворительного концерта певца Романа Меньшикова на территории изолятора. Принятые по поиску и поимке меры по горячим следам результатов не дали. В девять я принял доклад от начальника «Крестов» полковника Валуева — ничего. Валуев сейчас трясет заключенных, так что возможны подвижки — Валуев землю будет рыть, знает, что висит на волоске. В полдень пройдет доклад по УВД, возможна дополнительная информация. На данный момент у меня все.

Безродный замолчал.

— Ну а теперь я тут кое-что поясню, — Самоедов встал и прошелся по кабинету. — И тебе, Сергей Иванович, и тебе, Василий Кимович. Чтобы вы поняли, какая глубокая жопа нависла из-за этого Чернова и над нами, и над нашим общим делом.

Самоедов помолчал и, тяжело вздохнув, произнес:

— Беглый Чернов — старший научный сотрудник Государственного института генетики. До посадки заведовал лабораторией новых технологий в области клонирования и исследований генома. Институт этот такого уровня секретности, что и самому товарищу Берии в его шарашках не снилась. Чудом удалось уберечь от ворья безродного, — Самоедов слегка поклонился в сторону Безродного, — ты уж извини, Василий Кимович, за каламбурчик. Ну а лаборатория черновская даже на этом фоне выделяется — внутренняя охрана из ГРУ, двойные посты, инфракрасная сигнализация на объемное проникновение, тыры-пыры, все как в швейцарском банке. Вплоть до последнего паршивого лаборанта — все в погонах.

Самоедов вынул сигарету, чиркнул зажигалкой, прикурил.

Закашлялся, тут же придавил сигарету в кадке с диффимбахией.

— Один Чернов как белая ворона — ученый, блин, интеллигент. При коммунистах даже диссидентщиной баловался, и все ему прощалось. Без него никак, голова — что твоя дыня. Да дай ты выпить чего-нибудь, Иваныч, что у тебя, как в богадельне!

Сергей Иванович сходил в комнату отдыха, принес бутылку «Хеннесси», толстые низкие стаканы, разлил коньяк.

Безродный отказался, а Самоедов выпил одним духом.