— Теперь главное. Чернов работал над специальным заказом Главного штаба. И полгода назад работу закончил. Выдал на-гора четыре папочки. Каждая из которых, если толкнуть за бугор, потянет лимонов на пятьсот зелени.

— Два миллиарда! — прошептал Сергей Иванович.

— Молодец, — криво усмехнулся Самоедов, — считать умеешь. Наше руководство тоже умеет. Вот и было решено не допустить неизбежного разбазаривания ценных открытий внутри страны. Нам эти деньги нужнее, чем бесхребетному нынешнему режиму и оболваненному им населению.

— А что Главный штаб? — спросил Безродный.

— Тебе ли, Василий Кимович, объяснять, что нашей агентурой в этой стране пронизано все снизу доверху. Десятки людей работали над выемкой документации, над каналами ее переправки на Запад, подбирали клиентов. Пришлось посвятить в некоторые детали Чернова, он был необходим для полноты научного обеспечения проекта. Есть основания полагать, что и до всего остального он додумался. Пошевелил дыней, мать его.

— И что теперь? — осторожно осведомился Сергей Иванович.

— А теперь вот что. Чернов на свободе, жив-здоров. Между тем он определенно знает если не всю, то по крайней мере большую часть цепочки по продаже его разработок. Он для нас и для нашего дела хуже гремучей змеи. Начнет свистеть по диссидентской привычке, дойдет до Кремля — и всем нам каюк. Там не прощают тех, кто не делится. Организуют слив в газеты, тыр-пыр, восемь дыр, распродажа военных тайн, натравят вояк — да нас тут же порвут, как Тузик грелку! Завистников хоть жопой ешь. А вроде все было предусмотрено…

Самоедов посмотрел на Безродного.

— Тут Василий Кимович поскромничал, не поделился сокровенным. Давай-давай, господин-товарищ генерал-майор, не тушуйся!

— Был приказ, — нехотя процедил Безродный, — упаковать Чернова по правдоподобному обвинению и уничтожить его в «Крестах» руками заключенных.

— Ну и что, Василий Кимович? — зловеще осведомился Самоедов.

— Первая часть приказа выполнена, — буркнул Безродный, — вторая — нет.

— Вот такой расклад, други милые, — Самоедов снова закурил. — Если «Воля народа» будет засвечена, нас с вами зачистят в первую очередь.

Самоедов плеснул себе коньяку и молча выпил.

— Я сейчас не буду разбор полетов устраивать, еще не время, — он снова покосился на Безродного, — лучше давайте вместе думать, как из этого говна выбираться будем. Мы теперь накрепко одной веревочкой связаны.

Еще помолчали.

Наконец Безродный встал и снял темные очки. У него были маленькие невыразительные глазки и, как показалось Сергею Ивановичу, один из них был стеклянным.

— Понимаю, что основная нагрузка по исправлению ошибки должна лечь на меня, — медленно начал Безродный. — Думаю, что еще не все потеряно.

— Начало хорошее, — ядовито заметил Самоедов, — возрождает оптимизм в приунывших массах.

— Считаю необходимым следующее, — Безродный повертел в руках очки и бросил их на стол, — во-первых, дожать Валуева. Он вполне способен разговорить свой контингент. Уверен, что таким образом мы сможем вычислить организаторов побега.

Самоедов кивнул, Сергей Иванович машинально повторил его движение.

— Во-вторых, используя полученную информацию, активизировать поиск Чернова по линии МВД. Причем поручить это дело конкретному ответственному специалисту из органов. Мотивированному на выполнение служебного долга, с установкой на уничтожение опасного преступника, враждебного для государства.