— Ну так мы же с тобой понятливые ребята, — усмехнулся Квадрат.

— Вот именно. И есть в истории этой очень для меня огорчительный нюанс. Оказалось, что студию поставили мои люди.

— Да ты что! — поразился Квадрат. — А ты-то что?

— Так ведь я не знал ничего, они решили, что сами с усами.

— Ну так надо им эти усы оторвать! Вместе с головами.

— Это никуда не денется. Но есть и еще один нюанс. Как раз по поводу этого нюанса я тебе, Толик, и звоню.

— Я слушаю тебя, Мишель.

— Под тобой человечек один ходит, по пиратским делам. Знаешь такого?

— Конечно, знаю, — ответил Квадрат, — все бедным прикидывается. И такой, понимаешь, жучара — никак его на укрывании доходов не поймать! Хоть ОБХСС вызывай! Платит, конечно… Но с большим скрипом и мало. И, к слову об усах, они у него вечно в соплях.

— Значит, мы понимаем, о ком речь?

— Конечно, понимаем! Ну так что этот человечек мой?

— А то, что это именно он заказал ограбление студии.

— Да что ты говоришь! — возмутился Квадрат. — Да я ему жопу разорву до самого затылка! Да он у меня…

— А вот тут подожди, уважаемый Анатолий Семенович, — прервал его Арбуз, — вот тут-то у меня к тебе как раз и просьбишка ничтожная имеется. Отдай его мне, ладно? А за мной не заржавеет, сочтемся. Считай, что я твой должник.

— Ну что ты, Михаил Александрович, — обиделся Квадрат, — какие долги могут быть между своими! Забирай, пользуйся! А потом, когда все с ним решишь, уж я сам с ним разберусь. Он у меня, бля…

— Вот и хорошо, Толик, — Арбуз снова подмигнул Тюре, — вот и спасибо тебе. Ну, будь здоров, а я по скорбным делам ударю.

— Давай, Мишель, ударяй.

— Удачи!

— Удачи!

Арбуз повесил трубку и посмотрел на Тюрю.

В его взгляде Тюря не увидел ничего хорошего для Стропилло, поэтому понимающе улыбнулся и спросил:

— Ну что, везти?

— Вези его сюда, болезного, — кивнул Арбуз, — мы его будем от жадности и от прочих болезней лечить. Косяки выпрямлять, мозги вправлять… Давай!

Тюря встал и быстро вышел из кабинета.

Арбуз налил себе еще рюмочку и, выпив ее, вздохнул:

— А все-таки эта Танечка ничего себе барышня, возбуждает… Может быть, все-таки уволить ее?

В это время Батон, Глюк и Щербатый удалялись от Петербурга каждый в свою сторону, но все — с максимально возможной скоростью.

Когда трое проштрафившихся братков вышли из офиса Арбуза на улицу и завернули на Литейный, Батон остановился, передернул плечами и сказал:

— Значит, так. Арбуз пока не знает, что это мы подбросили Меньшикову винчестер. А как узнает, тут нам и конец. Он просто убьет нас, всех троих. Поэтому теперь каждый сам за себя. Из города нужно соскакивать, иначе — кранты. Вы Арбуза знаете.

Батон достал из кармана деньги и, быстро разделив их, вручил каждому братку причитающуюся долю. После этого он ступил на проезжую часть и поднял руку.

Рядом с ним тут же остановилась машина.

Сказав несколько слов водителю, Батон сел рядом с ним и, взглянув на братков, в растерянности смотревших на него, сказал:

— Сваливайте, я вам говорю! И никогда сюда не возвращайтесь. Если попытаетесь меня найти — загашу на месте.

Он захлопнул дверь, и машина тронулась, унося Батона в неизвестность.

Глюк посмотрел на Щербатого и сказал:

— Я чо-то не понял.