Она наконец поняла, о чем с такой страстью пишет Шекспир. Любовь глупа, она сродни слепому нищему, который мнит себя королем, когда предмет его желаний бросает ему хлебный мякиш; он чувствует все сердцем, ему не нужны глаза, чтобы увидеть или даже узнать голос любимой.

И не то чтобы она любила Дрейка – это просто невозможно. Она никогда не подчинится ему. Стоит только проявить мягкость, как он будет соблазнять ее и соблазнит, причем не из любви, а только потому, что мужчины всегда добиваются своего, просто ради ощущения победы.

Дрейк, скорее, заставил ее чувствовать то, чего она никогда не испытывала раньше. Не любовь или страсть, а предвкушение и того и другого, красоту собственного тела. Она стала вспыхивать от потаенных мыслей; ей хотелось ощущать вкус его губ, прикасаться к нему губами: она мечтала написать необыкновенную поэму, чтобы выразить все свои восторги и упоение. Розалинда всерьез подумывала о том, чтобы предаться любовной лирике.

И одновременно она утратила желание сочинять пьесы. Бессмертной ее сделает вовсе не пьеса, решила она. Художественное произведение способно возвеличить имя автора, но отнюдь не его сердце. Теперь она знала, для чего стоит жить: только любовь возвышает униженных и низвергает богатых, только любовь выходит за пределы обыденного.

Но если она не любит и никогда не сможет полюбить Дрейка, потому что это слишком рискованно, что же ей тогда делать? Как ее сердце найдет пристанище? Она затеяла опасную игру. Брак – это навсегда, если только вы не Генрих VIII.

– Ну вот, миледи, – проговорила молодая служанка Марибель, прерывая ее размышления. – Я помогу вам снять рубашку, а потом вы должны примерить камзол и панталоны, которые передал мне костюмер. Он ждет в коридоре, чтобы подогнать костюм для сегодняшнего представления.

Розалинда подняла руки, чтобы девушка могла снять рубашку, и невольно стала гадать, что бы сказал Дрейк, увидев ее полностью обнаженной.

Приближаясь к будуару Розалинды, Дрейк что-то весело насвистывал. Последнее время он чувствовал себя беспричинно счастливым каждый раз, когда думал о ней, и все время искал повода для встречи. Дойдя до ее комнаты, он вдруг заметил маленького человечка в очках и с пышной бородой, который нетерпеливо расхаживал перед дверью.

– У вас дело к миледи? – поинтересовался Дрейк. Мужчина поклонился и улыбнулся.

– Если угодно вашему высочеству, я пришел, чтобы примерить миледи костюм для сегодняшнего спектакля.

Пыл Дрейка несколько поостыл.

– Костюм для Розалинды? Вы не ошиблись?

– Ну что вы! Господин Шекспир отправил меня к ней. Я сделаю все, что в моих силах, чтобы она выглядела наилучшим образом. – В улыбке костюмера чувствовалась уверенность профессионала.

Дрейк снисходительно улыбнулся в ответ:

– Разумеется.

Итак, Розалинда собирается выступать с труппой лорда-гофмеистера и ничего не сказала ему об этом! Вспыхнув от ярости, он распахнул дверь с такой силой, что та с грохотом ударилась о стену и захлопнулась за ним, когда он вошел в будуар.

– Розалинда! Что это я слышу о каком-то твоем выступлении в сегодняшней пьесе?

Он уже был на середине комнаты, когда вдруг понял, что она полностью обнажена.