– Разочарована? – удивилась Розалинда. – Как это?

– Я думаю, она надеялась заполучить этот дом себе. Представьте, если бы вы стали бороться друг с другом, у нее бы появился хороший предлог забрать дом. Даже на закате своих дней она, похоже, не прочь поживиться, будь то посещение гостевого дома, новое платье или пара перчаток. Даже представления оплачивают другие. Ничто иное Глориану не радует!

– Ну так она не получит Торнбери-Хауса. – Дрейк заговорщически улыбнулся Розалинде. – Не правда ли, Роз?

Она улыбнулась в ответ, совершенно успокоившись. Судя по всему, заговоры у них получались прекрасно, впрочем, и поцелуи тоже неплохо.

– Вы ведь никому не сказали, что мы собираемся пожениться? – спросил Дрейк у Тедиеса.

– Нет, мальчик мой. Я был очень осмотрителен. Мужчины, продолжая разговор, покинули комнату, и Розалинда вздохнула с облегчением. Ее беседы с Дрейком становились все более интимными. Они превратились в опасные встречи, будоражившие кровь так же, как когда-то шпионская деятельность. Она словно подходила к краю скалы, а потом отступала назад за мгновение до того, как сорваться вниз под порывом ветра.

Ей нравится флиртовать с Дрейком, потому что ей явно хочется флиртовать с ним. Но она всегда должна держать себя в руках. Ей придется подчинить его своей воле если не с помощью гнева, так с помощью ласки. Он ведь зверь, которого необходимо приручить.

Глава 20

Этим же вечером, едва спустившись по парадной лестнице, Розалинда поразилась огромному числу гостей. Их было гораздо больше, чем она приглашала!

Тедиес смеялся и шутил со своими протеже – группой молодых любознательных придворных, которым было чему поучиться у мастера королевского двора. Глядя на их молодость, чересчур жизнерадостные улыбки, модные наряды, которые, несомненно, стоили не менее половины их годового дохода, Розалинда подумала, что им действительно есть чему поучиться у старой гвардии.

На галерее она заметила леди Эшенби. Удивительно, но элегантная и осмотрительная вдова обзавелась собственной свитой. Недурно было бы, если бы среди этих женщин преобладали те, кто думает, прежде чем говорить, и те, чьи языки не похожи на змеиные жала. При взгляде на белокурую вдову Розалинда едва не вскипела от ревности, но понадеялась, что Дрейк не кинется к ней, как только увидит.

В другом углу устроилась леди Гузенби со своими сплетницами. Но кто ее пригласил? Сама Розалинда этого точно не делала. И леди Блант она тоже не приглашала, а та сейчас направлялась к галерее. По пятам за ней шел несносный Годфри, причем выказывал преданности больше, чем ее любимая болонка.

Такое обилие гостей было, несомненно, делом рук Шекспира. Заметив его в углу галереи, где подмастерья труппы и наемные рабочие сооружали сцену, она приготовилась мягко отчитать Уилла и направилась к нему.

Заметив ее, он улыбнулся и пошел навстречу.

– Уилл, что это все значит? Вы что, пригласили весь Лондон?

– Миледи Розалинда, – кланяясь, произнес он с несвойственной ему церемонностью, а когда выпрямился, на губах его уже играла озорная улыбка. – Для вас это особенный вечер, и я хотел собрать здесь как можно больше зрителей. Ваш дядя одобрил мой план.

– Вы собираетесь показать новую пьесу?

– Часть новой пьесы. Мои коллеги сыграют несколько сцен. – Он наклонился к ней и прошептал: – И все они написаны таинственным, никому не известным автором по имени Розалинда Карбери. А сама она сыграет проходную роль.

– Мои сцены? Ах, Уилл! – воскликнула она и порывисто обняла его.