– Открой.

Она ведет себя глупо, пытаясь придать этому подарку большое значение. Наверняка он всем своим любовницам дарит безделушки.

Александра сняла упаковку и аккуратно свернула ее, положив на столик рядом с открытым альбомом. Взглянув на фотографию Марка с братьями, она ощутила сладкую боль при воспоминании о том, что у них когда-то было.

– Это твой муж?

– Да. Его звали Марк.

– Ты уже называла его имя. Какой он был?

Она взглянула на Стерлинга – ни один мужчина не желал ничего слышать о прежних любовниках свой девушки. Но она также знала, что во многом не хотела сильно привязываться к Стерлингу из-за того, что с Марком у нее были такие чудесные отношения, каких больше и быть не может.

– Он был… я даже не знаю, как его описать. Он очень любил бывать на улице и как можно больше времени проводил на солнце. Он также был привязан к «Хотон-Хаусу». Он стремился возродить его былую славу. Мы с ним очень много времени проводили в отеле.

– Ты из-за него не хочешь, чтобы «Пак-Маур» купил отель?

Александра пожала плечами. Причин был слишком много и среди них не только то, каким хотел видеть отель Марк. Она сумела сделать для «Хотон-Хауса» то, о чем покойный муж даже не мечтал.

– Причина не только в этом.

– Расскажи об остальных.

Он просил ее открыться, и ей хотелось довериться ему. Знать, что, что бы она ни сказала, он не посмеется и не осудит ее. Но этим Александра делиться не собиралась… во всяком случае, не сегодня.

– Я думала, ты хочешь, чтобы я открыла подарок.

– А ты хочешь? – спросил Стерлинг, откидываясь на спинку дивана.

– Не уверена.

Стерлинг взял у нее из рук футляр, открыл его и вытащил серебряный браслет с одной подвеской. Александра взяла браслет и увидела, что подвеска выполнена в виде клубнички. Она осторожно провела по ней пальцем и ощутила такой наплыв эмоций, какого не испытывала уже давно.

Она прижалась к его руке и подняла голову.

– Спасибо.

– Дай руку, – попросил он.

Александра протянула руку, и Стерлинг надел на нее браслет. От металла повеяло прохладой, но его ладони были теплыми. Он взял ее руку и скользнул пальцем под застежку браслета. Александра задрожала, что было вовсе не связано ни с сексом, ни с ощущением физической близости. Это была дрожь от холода души, в котором она прожила столько времени, пытаясь сохранить остатки разбитого сердца. Эта дрожь означала пробуждение, и было уже слишком поздно от него отказываться. Сегодня вечером, находясь в клубе с Дэном и Джессикой, она поняла, что стены, на которую она всегда рассчитывала, больше не осталось.

И во всем был виноват этот мужчина. Это он потряс самые основы ее жизни, сначала – когда захотел купить курорт, единственную вещь, в которую она привыкла без страха вливать свои эмоции, так как это было здание, а не человек, который мог ее покинуть. А потом – когда занимался с ней любовью так, словно она женщина всей его жизни. Полностью завладев ею и заставив смириться с таким положением вещей.

Александра не хотела попадать в зависимость от другого человека. Ей хотелось вернуться к своей привычной тихой жизни, где не было места эмоциям, которых она боялась больше всего на свете.

Ей не нужны были эти всепоглощающие чувства надежды, страсти, желания. Мечты о чем-то большем, чем у нее было. Взглянув на серебряный браслет, она внезапно почувствовала многолетний груз тоски.