— Твои слова ранят мне сердце, свет очей моих, — состроил приятель обиженную гримасу, присаживаясь за барную стойку. — Мои речи льются из самой глубины души.

— Арч, приветик. Тебе как обычно?

— Привет, Анека. Да, на твой вкус. Он платит, — я ткнул пальцем в Мауса.

— Вот значит как? — парень обернулся ко мне. — А я думал, что мы друзья.

— Хорошо. Присаживайтесь, я скоро закрываюсь, так что допивать будете без меня.

— Эхх… — притворный вздох от Мауса.

— Ничего, этот щегол меня и вырвал как раз для этого.

— Кстати да, расскажи, как партия? — отвлеклась девушка.

— О-о-о, — протянул я, вспоминая прошедшую ночь. — Это была великолепная заруба! Такое мочилово. Вторая волна, это нечто. Черч, барабаны, снайперы, Химера летала, Амидраэль вообще стояла там, словно валькирия.

Я принялся кратко рассказывать события битвы перескакивая с одного момента на другой. Слишком много ярких эмоций и впечатляющих событий. Слишком плохой из меня рассказчик. Анека слушала, улыбаясь. При этом умудрялась готовить нам кофе. И ни капли не пролила мимо, что удивительно. Ее платье оставалось чистым и без единого пятнышка. Учитывая, что там за баром постоянно что-то лилось, бурлило, шипело, пшикало и вообще.

— Держите мальчики. Карамельно-ореховый раф на ристретто для Арча. Чтобы уснуть смог. Черная сладкая бурда из нефти со взбитыми сливками для тебя, Маусик.

— О, да. Все, как я люблю. Ты просто лучшая.

Передо мной поставили высокий стакан с кофе. Пена возвышалась над краями примерно на полсантиметра. Маусу же дали пузатую кружку с шапкой взбитых сливок. И он с упоением принялся пить, размазывая все по усам. Потом все-таки оторвался от напитка и с улыбкой посмотрел на девушку.

— Ну что, расскажем ему? — ухмыльнулся он. — Или пусть мучается в неведении?

— Он пять лет в Роркхе, — пожала плечами Анека. — Умеет пользоваться Обсервером. Так что все равно узнает.

— Эх, твоя правда. Тогда лучше сейчас.

— Что сейчас? Что расскажем? — я крутил головой, не понимая, что происходит.

— На, смотри.

Маус достал из своей деки карту-пропуск гильдии. Она была у него красного цвета, в отличие от моей белой. Но у меня вообще гостевая. Маус же положил карту на столешницу и та засветилась. Открылся экран Обсервера. После нескольких манипуляций появилось видео. Название было весьма красноречивым. Маус отодвинул свою кружку и провел рукой по столешнице. Видео переместилось по стойке ближе ко мне.

— Нажимай, че.

Я медленно поднял взгляд на Мауса. Потом на Анеку. Оба загадочно улыбались. Посмотрел на заголовок. «Демонический Стрелок Роркха». Чего-то мне не хочется это смотреть. Но я все же ткнул на кнопку воспроизведения. Должен сказать, первый же кадр оказался весьма эпичным. Одинокий хант, в крови с головы до ног, стоит, утопая по колено в изрубленных телах всяких тварей. Прямо на него прет огромный Берсерк, размахивая топорами. Тоже весь в крови, с кусками вырванной плоти. Местами проглядывают ребра и череп. Вот хант встает в полный рост и поднимает правую руку. Дергает ладонью, будто стреляет из пальцев. Раз, второй, третий. И вот, когда до Берсерка остается пару метров, хант «стреляет», и уродливая башка разлетается вдребезги. Стрелок медленно поворачивается на камеру, дует на пальцы и приподнимает шляпу, как-бы приветствуя зрителя. Видно его бородатое, залитое кровью лицо. С широкополой шляпы струями стекает кровь. Затем стоп-кадр и надпись перекрывает половину экрана. «Встречайте. Демонический Стрелок Роркха.