Сколько он уже повидал смертей? Далеко не каждый демон преисподней мог похвастать такой цифрой. Но если вы наконец прекратите паниковать, и поймете, что никто не позволит вам сбежать, то все станет проще некуда.

Город жаждал крови, и мы собирались принести ему подношение. Сейчас Руди приведёт приговор в исполнение. Со словами «твой выход, сухопутная крыса» он заставит Апостола станцевать для хозяина ночи. Развлечь его последним танцем — пеньковой джигой.

Меня стошнило в тот раз, когда я в прямом смысле увидел глубокий внутренний мир, вывернутой наизнанку Гончей. А заодно содержимое её бездонного и вместительного желудка.

А именно не успевший полностью раствориться в желудочной кислоте скелет кошки и человеческая рука, оттяпанная по самый локоть. Но я понадеялся, что ничего хуже в этой партии не будет и похоже ошибся.

Оказалось, что танцевать пеньковую джигу не самое приятное не только для того, кто в петле. Но и для окружающих, у которых все в порядке с головой, вроде меня. Можно конечно возразить, что я и сам недавно из заведения для душевнобольных. Но уверяю, это мелочи, ведь ни у одного из присутствующих тут, кроме меня, это зрелище не вызывало отвращения.

Меня вновь начало мутить, и я отвернулся. Не было ни малейшего желания наблюдать за казнью.

А подельники повешенного сидели с улыбками на лицах. И если первый просто находился на грани и потихоньку отъезжал в мир безумия, то второй — вполне осознанно радовался мучениям товарища, больше не пытаясь скрывать этого. Появилось желание выбить ублюдку все зубы, но я сдержался.

Когда всё было кончено, Фин спросил, что я собираюсь делать со своими. И не дождавшись от меня ответа он пнул одного из Апостолов, велев поскорее убираться отсюда.

— Эй, друга забери, — пришлось окликнуть одного из пленников, которых я пощадил. А то он на радостях поспешил свалить, пока мы не передумали, напрочь позабыв о своем согильдийце.

— Пора закругляться, Фин, заканчивай со списком, — Пика собирала и прятала под плащ трофейное оружие.

Руди тащил свой ненаглядный пень к лафету. А я пошел к Фину, интересно было хоть через плечо заглянуть в список и увидеть кого ещё Тёмная Богородица ждала к себе на «чай с печеньками».

И к слову о печенье, Фин опять достал из своего кармана хомяка и угостил зверюшку крекером. Хомяк захомячил его за щеку, немного подумал, пошевелил усиками, пискнул и достал обратно. Посмотрел на крекер, будто прощался с ним и быстренько съел.

— Ну что, пора, малой, — Фин опустил хомяка прямо перед зловонной изуродованной тушей Гончей.

Зверёныш, перебирая своими крохотными лапками подбежал немного поближе и начал принюхиваться. Он хотел подойти ближе, но не очень спешил лезть в лужу слизи и крови, в которой лежал труп.

Навернув несколько кругов вокруг тела и не найдя лазейки хомяк замер. Клянусь, показалось что он даже немного увеличился в размере. Словно сделал насколько только мог глубокий вздох, и выдохнув посеменил прямо по слизи.

А я сделал шаг в сторону и встал за спиной Фина. Если живность с сюрпризом и вдруг рванет, то не хотелось, чтобы меня заляпало этим дерьмом.

— Фин, что…

— Просто смотри, Люц.

Пи-пи-пи… хомяк принюхивался к мертвой гончей. И внезапно случилась импова хренотень. Знаете, как белка летяга расставляет лапки и становится похожа на мини ковер-самолет, видели такое? Тоже самое, только другое, сделал и хомяк.

Показалось, что на дохлого монстра резким движением накинули простынь, полностью укрыв его. На самом деле, вовсе не кусок материи, а пасть маленького зверька многократно увеличилась в размерах, и он полностью поглотил Гончую.

Все произошло в мгновение ока и так же стремительно хомяк вновь стал привычного размера. Если бы не последовавшая отрыжка, как у слона, то подумал бы, что мне померещилось.