Алик вошел в вагон, сел на плацкартную койку, напротив сидела женщина с младенцем. Она достала из объемной сумки бутылочку с соской, дала ребенку. Тот сразу схватил крошечными ручонками, жадно присосался. Алик поморщился: плотоядное чмоканье его раздражало. Поезд тронулся, но он даже не выглянул в окно, хотя знал, что мать стоит и мерзнет на перроне. Его раздражала эта опека.

В Тбилиси он добрался на пятые сутки. На автовокзале купил билет до Ахалкалаки. Именно в этом дальнем городке у границы с Турцией жил с семьей его "любимейший" дядя Ашот, которого Алик никогда в жизни не видел, и если бы не обстоятельства, то никогда бы не увидел. Ему тысячу лет не нужны были эти многочисленные тетушки и дядюшки с сопливым потомством.

Алик довольно быстро нашел дом Ашота Гогуряна: люди подсказали. Дядюшка, тетушка Ася, двоюродный брат Суренчик очень обрадовались его приезду, и у него даже посветлело на душе.

В небольшом, тихом городке на юге Грузии испокон веку компактно жили армяне. Чистый воздух, горный климат, студеная река Кура - природа не обделила эту землю. С началом карабахского конфликта, который перерос в армяно-азербайджанскую войну, мужчины Ахалкалаки начали всевозможными способами вооружаться. Из глубин истории выплыло гордое имя - федоины, защитники священной родины. Потом началась война с Абхазией, и люди в гражданском, но с ружьями и автоматами стали так же привычны на улицах, как женщины с колясками. Бородатые федоины считали за право бесплатно отовариться в магазине, откушать в столовой или кафе. А на брюзжание хозяев грозно рявкали: "Мы - федоины, тебя защищаем, а ты куска хлеба жалеешь?" Но конфликтовать с ними не осмеливались.

По ночам то тут, то там гремели автоматные очереди: федоины шалили. Патроны всегда можно было по дешевке купить у прапорщиков российской мотострелковой дивизии, которая располагалась в городе. Тем более все прапора были свои, местные ребята.

Алик был в восторге от здешних традиций: разгульная жизнь с автоматом, вот это - по его душе. Рэкет здесь был вроде как официальным. И он стал мечтать, как бы ему достать автомат, а потом с "акаэмом" вернуться в Иркутск. Шпана бы лопнула от зависти, а нормальные пацаны бы зауважали. Но когда он заговорил об этом с дядей Ашотом, тот поднял его на смех. А потом серьезно сказал: "Не вздумай у кого-нибудь спрашивать про оружие. Сразу весь город будет знать!" Алик потускнел, и город Ахалкалаки сразу предстал скучным, тоскливым и бестолковым. Но в Иркутск дорога ему была пока заказана. Приходилось терпеть. Пошел уже четвертый месяц. Жизнь протекала скудно, не в пример быстроводной Куре...

Но однажды город облетела недобрая новость: пропала девятилетняя девочка. Ее искали в городе и ближайших селениях, спрашивали по дворам. Нашли через три дня у моста. Маленькое холодное тело с многочисленными ранами. В этот же черный день отец девочки нашел под дверью гаража письмо. Неизвестный вымогатель требовал за ребенка выкуп в 10 миллионов рублей. Взрослый мужчина плакал и кричал так, что у соседей леденело сердце. Он не мог простить себе, что все эти дни не открывал гараж.

Жители города стихийно вышли на улицы. Ахалкалаки не знал еще такого страшного преступления. Повсюду возникали митинги, люди требовали защитить их детей, поймать преступника, тут же голосовали и за смену руководства города и полиции.

А правоохранительным органам известно было лишь то, что у преступника сдали нервы, поэтому он и решил избавиться от жертвы. Перед тем как убить, он жестоко изнасиловал и изуродовал девочку. Кто мог сотворить такое - местный житель или заезжий негодяй? В Ахалкалаки все на виду.

Город бурлил. Никто не работал. Сотрудники полиции не рисковали ходить по одному, разъезжали на машинах.